Много раз мы оставались наедине, но я всячески избегала Себастьяна. Я не хотела находиться рядом с ним, потому что не могла не винить его в случившемся. И наплевать, что он готов был пожертвовать собой ради меня и привез меня сюда. Случившееся навсегда оставит во мне свой след. А страх перед возможным будущим угнетал еще больше.
Сначала Себастьян навещал меня, беспокоился, хорошо ли я себя чувствую, но в конце концов понял, что его присутствие раздражает меня гораздо больше, и предоставил мне относительную свободу.
Как ни парадоксально, но в итоге у меня сложились хорошие отношения с Рэем, который охотно согласился потренировать меня, после того как я целый день ходила за ним хвостом и упрашивала.
– Ладно уж, мне плевать! – произнес он устало. – Но предупреждаю: твоему жениху это не понравится.
– Себастьян мне не жених, – очень серьезно ответила я.
– Как-то это слишком запутанно.
– Мне плевать на Себастьяна. Я хочу быть сильной, научиться защищаться, хочу…
– Хочешь убить его? До меня дошли слухи.
Я скрестила руки на груди, оскорбленная подобным тоном.
– Маркус не настолько силен, как ты думаешь, – сказала я, вспомнив, как однажды вырубила его и он без сознания упал на пол.
Хотя, должна признаться, благодаря приему, которому меня научил Себастьян.
– Не настолько силен? – повторил он. – Может быть, но он убийца.
По его тону было ясно, что он ненавидит Маркуса так же, как и я.
– Мне жаль, что ваша миссия провалилась по моей вине, – искренне призналась я.
– Она еще не провалилась, у нас остался Уилсон.
Я наблюдала за Рэем, пока он наливал себе кофе.
– А чем именно занимается Уилсон? – спросила я.
Рэй с сомнением посмотрел на меня, а затем бросил взгляд вглубь коридора, где Себастьян проводил собрание.
– Мы знаем, что семейство Козелов владеет самой гнусной в стране сетью торговли людьми. Этот бизнес много лет держал в руках отец Маркуса, а до него – дед… Они хорошо знают свое дело. Прячутся за миллионными компаниями, их имена нигде не упоминаются. Невозможно отдать их под суд, если не поймать с поличным. Мы исследовали все, что только можно, но не смогли внедриться ни в одну его компанию. Однако мы знаем от надежных свидетелей, что за исчезновениями женщин стоит именно эта семья.
– Женщин… Таких, как служанки Маркуса. Таких, как моя мать. Они приезжают из России, обманутые посулами о лучшей жизни…
– Из России и из половины стран мира, – перебил меня Рэй. – Им обещают лучшую жизнь, большую американскую мечту. Их обманывают и похищают.
– Но как такое возможно? Не могу понять, как моя мать могла попасться на этот крючок…
– Ее обрабатывали несколько месяцев, Марфиль, – сказал он, потягивая кофе и глядя в пространство. – Я знаю случаи, когда на них даже женились. Долгие месяцы обмана: влюбляются, женятся, а потом привозят сюда. А когда привозят, их отправляют на улицу заниматься проституцией, и они ничего не могут поделать, потому что им угрожают убийством родных.
– То же самое проделывал Маркус со мной, – сказала я, чувствуя, как дрожат руки.
Я вспомнила, как он угрожал Габриэлле…
Его слова снились мне в ночных кошмарах. «Осторожнее, Марфиль, одно мое слово – и фотографии твоей сестры появятся среди других пропавших девушек».
– Как я могу вам помочь? – спросила я. Мне не хотелось сидеть сложа руки. – Я могла бы быть полезной, ведь я провела с этим человеком больше двух месяцев. Я знаю его образ мыслей, знаю, как он…
Рэй хотел что-то сказать, но вдруг уставился в угол и замолчал.
Я обернулась и увидела Себастьяна: он стоял, опираясь о дверной косяк и глядя на Рэя убийственным взглядом.
– О чем ты его просишь? – спросил он с перекошенным от ярости лицом.
– Ни о чем, – раздраженно ответила я.
– Мы просто болтали, ничего больше, – вставил Рэй.
– Я же тебе ясно сказал, Рэй, – произнес он, даже не взглянув на меня.
Рэй кивнул, поставил чашку и направился к выходу.
Я встала на пути у Себастьяна, понимая, что ничего из этого все равно не выйдет.
– Ты не заставишь меня сидеть здесь взаперти, не задавая вопросов. Я хочу стать одной из вас.
– Ты не станешь одной из нас, – отрезал он. – Ты уже достаточно пострадала, я хочу оградить тебя от этого.
– Но я не хочу, чтобы меня ограждали! – воскликнула я. – Я хочу покончить с ним. Хочу стать одной из вас. Ты не знаешь его так, как я!
– Я знаю людей вроде него. Знаю их желания, образ мыслей…
– Не знаешь! – перебила я, чувствуя, как из глубины поднимается волна гнева, охватывая все мысли. – Я говорила с ними, Себастьян, и испытала на собственной шкуре, на что способен этот человек…
– Ты ничего не можешь сделать, даже не знаю, как еще тебе объяснить, – сказал он, проводя рукой по сердитому лицу. – Ты не знаешь, где и когда поймать его с поличным. А без этого у нас нет доказательств, что именно он всем заправляет.
Его слова понемногу накладывались на воспоминания, и вскоре всплыл крайне неприятный образ.
Клуб… Кроме Нуньеса, Маркус никому не позволил пойти с нами.
Мне вспомнилась девушка, которая вошла в зал… Она не произнесла и двух слов, просто делала, что он ей приказывал…
