— Если у тебя есть какой-нибудь источник в государственном департаменте, кто-нибудь, имеющий доступ, им может повезти больше, чем мне. Мой номер всего лишь шестнадцатый. Но послушай, есть одна зацепка, о которой проболтался этот мой знакомый.
— Какая?
— Понимаешь, я назвал ему имя Биня, и когда он перезвонил, то сказал: «Извини, досье капитана Биня засекречено». Прямо так и сказал. Так что этот человек, видимо, из военных. Возможно, поэтому они так быстро перевезли его оттуда. Если он был военным, то они, конечно, должны были спасать его задницу.
— Да, — согласился Босх, поблагодарил Гектора и положил трубку.
Он повернулся к Элинор и спросил, нет ли у нее каких связей в госдепартаменте. Она отрицательно покачала головой.
— Военная разведка, ЦРУ, что-нибудь в этом роде? — настаивал Босх. — Кто-нибудь, имеющий доступ к засекреченным компьютерным файлам.
Она на минутку задумалась, потом сказала:
— Ну, есть один человек, на том этаже, где офисы госдепа. Я немного знаю его со времен службы в Вашингтоне. А в чем дело, Гарри?
— Можешь ты ему позвонить и попросить об услуге?
— Он не станет разговаривать по телефону, о делах, во всяком случае. Нам придется просто к нему сходить.
Босх поднялся. Уже по выходе из комнаты, пока они ждали лифт, он рассказал ей о Бине, о его звании и о том, что он покинул Вьетнам в один день с Медоузом. Лифт открылся, они вошли, и Элинор нажала кнопку с цифрой 7. Они были одни.
— Значит, ты все время знала, что за мной следят? — сказал Босх. — Люди из СВР.
— Да, я их заметила.
— Но ты знала это еще раньше, верно?
— А это имеет значение?
— Думаю, да. Почему ты мне не сказала?
Она не сразу ответила. Лифт остановился.
— Я не знаю, — сказала она. — Извини. Я не сделала этого вначале, а потом когда хотела сказать, то уже не смогла. Я подумала, что это все испортит. Хотя, как я понимаю, уже испортило.
— Почему ты не сказала вначале, Элинор? Потому что все равно оставался вопрос: можно ли мне доверять?
Она упиралась взглядом в угол лифта, в полосу из нержавеющей стали.
— Поначалу — да, у нас не было уверенности в тебе. Я не стану лгать.
— А сейчас?
Дверь открылась на седьмом этаже. Элинор вышла из лифта, успев бросить:
— Но ведь ты все еще здесь, с нами, не так ли?
Босх вышел за ней, схватил за руку и остановил. Они подождали, пока двое мужчин в очень похожих серых костюмах пройдут мимо них в лифт.
— Да, я все еще здесь, но ты мне о них не сказала.
— Гарри, не могли бы мы поговорить об этом позже?
— Дело в том, что они видели нас с Шарки.
— Да, я думала об этом.
— Так почему же ты ничего не сказала, когда я говорил насчет информатора внутри ведомства? Когда спрашивал о том, кому ты говорила о мальчике?
— Не знаю.
Босх уронил взгляд на свои ботинки. Он чувствовал себя как единственный человек на планете, который не понимает, что происходит.
— Я разговаривал с ними, — сказал он. — Они заявляют, что просто видели нас с ним и больше ничего. Якобы они не стали разнюхивать, в чем тут дело. Сказали, что понятия не имели, кто он такой. В их рапортах не было его имени.
— И ты им веришь?
— Прежде никогда не верил. Но я не вижу, как они могут быть замешаны в этом деле. Это ни с чем не сообразно. Они просто следят за мной и пытаются собрать какой-то компромат, чтобы меня вышибли. Но они не станут убирать свидетеля. Это бред.
— Может, они снабжают информацией того, кто замешан, и сами того не знают?
Босх снова подумал об Ирвинге и Паундзе.
— Как одна из возможностей — не исключено. Главное, что где-то в системе действует внутренний шпион. Вот все, что мы знаем. Он может быть как с моей стороны, так и с твоей. Поэтому нам надо быть очень осторожными в том, что мы говорим и что делаем. — Он посмотрел ей прямо в глаза и спросил: — Скажи, ты мне веришь?
Ответ на этот вопрос потребовал у нее долгого времени. Наконец она кивнула.
— Я не могу придумать никакого иного способа объяснить происходящее, — сказала она.
Элинор сама подошла к служащему в приемной, тогда как Босх держался чуть поодаль. Через несколько минут открылась дверь, оттуда вышла молодая женщина и, проведя их по двум-трем коридорам, привела в маленький кабинет. За письменным столом никто не сидел. Они сели на стулья лицом к столу и стали ждать.
— Кто этот человек, к которому мы пришли? — шепнул Босх.
— Я тебя ему представлю, а он пусть сам скажет о себе то, что сочтет нужным, — ответила она.
Босх собрался уже спросить ее, что это значит, когда дверь отворилась и в комнату большими шагами вошел человек. С виду ему было лет пятьдесят; крепкого телосложения, синий блейзер, седина в тщательно ухоженных волосах. Серые глаза мужчины были так же холодны и тусклы, как угли от вчерашнего барбекю. Он сел, даже не посмотрев на Босха. Он смотрел исключительно на Элинор Уиш.
— Элли, рад снова тебя увидеть, — сказал он. — Как поживаешь?
Она сказала, что прекрасно, обменялась с ним несколькими вежливыми репликами, затем перешла к представлению Босха. Человек поднялся с места и подошел к нему пожать руку.
