– Мы дружим с детства, – грустно ответила Анжела, – наши семьи дружили… Их было трое. Остроухов, Теряев старший и мой отец. Бизнес они начинали втроем. Нам было лет по пять тогда. А потом появился Мазурин старший… он работал банкиром. Теряев ему доверял, как оказалось зря, – Анжела взглянула на меня, – однажды я случайно услышала разговор отца с Филиппом. Они хотели, чтобы все выглядело, как несчастный случай… Они требовали от Мазурина, что бы все выглядело естественно…
– Убийство Теряевых?
Анжела отвернулась, ее пальцы, сжимающей сигарету, мелко задрожали.
– Я все рассказала Андрею, поэтому он и сбежал из дома. Олегу родители тоже не поверили, когда он попытался их предупредить. Отец на меня, наверное, разозлился. Меня отправили учиться за границу в закрытую школу. А Олег ушел в армию. Я узнала о смерти Андрея и Теряевых из газет…
Я слушала, старательно запоминая все детали. Наша беседа приобрела для меня самый удачный поворот. Анжела приложилась к бутылке, погружаясь в воспоминания.
– На похоронах Олег встретил сестру Андрея в первый раз. Я видела, как он на нее смотрел… Черт! Франсуа!
Альфонс в леопарде пришел на зов.
– Сделай мне массаж. Плечи затекли.
Я молчала. Смены настроения Стругацкой, признаться, пугали меня.
Зато теперь понятно, что имела в виду Стэфания, когда говорила, что так и должно было случиться. Она знала обо всем, и о Мазурине, конечно, тоже.
– А что если… – тихо начала я, – что если Андрей жив?
Анжела взглянула на меня и отмахнулась от Франсуа.
Тот молча покинул комнату.
– Тогда я знаю, кто убил моего отца, – заглянув мне в глаза, произнесла Анжела, – Не знаю я одного. Кто и зачем убил Олега…
– Но ведь Мазурин…
– Андрей никогда бы не убил Олега. Они ведь друзья…
– Но…
– Олег так страдал на похоронах Андрея…
Мне вспомнился рассказ Теряева о Мазурине. Наверняка, Олег мучился совестью, за то, что его друг погиб почти по его вине.
Мне захотелось уйти, и все обдумать.
Анжела, меж тем, наполнила бокал шампанским и протянула мне.
– Выпей. Станет легче.
На этот раз я решила отказаться.
– Спасибо, но я за рулем.
– Да ладно, тебе. Мой водитель тебя отвезет.
– Я не хочу пить…
– Ты мне не веришь? – Анжела насмешливо вскинула бровь, и глотнула из моего бокала.
Я решила многозначительно промолчать.
– Что ты там задумала?
– Если все, что ты говоришь, правда. Тогда происходящие не имеет никакого смысла… – взглянув на свои ногти, пробормотала я.
– Все это имеет смысл для того, кто за всем этим стоит.
Мазурин. Как мне добраться до него?
Я поднялась.
– Пожалуй, лучше пойду.
Стругацкая пожала плечами.
– Заглядывай в гости, – сказала она, осушив бокал.
Я шагнула к двери, как раз вовремя, чтобы не стать свидетельницей отвратительно откровенного поцелуя альфонса и осиротевшей богачки.
Я спешила к машине, когда черный шелк скользнул с ее плеч.
Знала точно, я, только одно.
Никогда больше мне не стоит являться в этот дом.
45
Я неслась на максимальной скорости по средне загруженной трассе. Мимо проносились деревья, сгущались сумерки.
Теперь я понимаю, почему Стэфания покончила с собой. Банальный страх. Заговор против Теряевых был раскрыт, и Остроухова была уверена, что скоро убийца придет за ней.
Я спешила обратно в отель, все еще ощущая вкус сигарет.
Зазвонил сотовый, номер российский и не знакомый.
– Алло?
– Саша, это вы?
– Да, я.
– Инга Ремйс. Газета «Отдых».
– Рада слышать.
– У меня деловое предложение.
– Неужели?
– Как на счет эксклюзивного интервью? В честь старой дружбы.
Неприятный холодок скользнул вдоль пищевода.
Конечно, работа прежде всего. Принцип журналистики уже стал забываться.
– Меня к сожалению, нет в стране. И когда вернусь, пока не знаю, – как можно более непринужденно ответила я.
Инга помолчала.
Я же вдруг подумала об участии Инги в смерти Димы.
– Я все поняла, – хрипло ответила женщина и выдохнула.
Образ курящей журналистки ярко вспыхнул в моей голове, словно она сидела рядом.
– Не думаю, что выворачивать все, хорошая идея, – жалко оправдалась я, – даже по старой дружбе…
Инга засмеялась.
– Да уж… Но мое дело спросить… Кстати, поздравляю!
– С чем?
– Твоя сестра, наконец, решила выйти замуж! Это рекорд, признаться, не думала, что Юля из тех женщин, что выходят замуж.
Вот это новость!
– Ладно, Александра Юрьевна, думаю мне пора. Счастливо, – связь разъединилась.
Серая лента дороги вилась, как и прежде. А мир перевернулся.
Когда мы с Юлей отдалились друг от друга?
Когда я ей звонила в последний раз?
Я тут же набрала ее номер, и приложил телефон к уху.
Три гудка спустя Юлька ответила.
– У тебя все в порядке? – вместо приветствия, спросила она.
– Нет не в порядке, – холодно отозвалась я.
Юлька притихла, не решаясь, видимо задать вопрос.
– Объясни, как так вышло, что я узнаю о твоей свадьбе от постороннего человека?
– Это должен был быть сюрприз… – виновато отозвалась Фиалкова.
Я едва сдерживала смех. Она правда думает, что я злюсь?
– И кто же счастливец? Жерар? – на имени француза я не сдержалась, и хихикнула.
– Нет… я… – Юлька настороженно вслушалась в мои сдавленные смешки, – Ты не злишься на меня? Слава Богу!
– Нет, я злюсь!
