Было что-то зловещее в этой черной палубе, торчащей из дюны. Что-то отчаянное в том, как цеплялась дюна за корабль… как будто мешала выйти наружу тому, что не должно выходить… как будто хотела вернуть то, что обнажилось.
А кормовая палуба, казалось, отчаянно пытается вытянуть застрявшую часть. Я хочу сказать, что корма не просто торчала из песка. В ней не было ничего статичного. Дюна и корабль как бы двигались: дюна держала, корма старалась вырваться и освободить весь корабль. Неожиданно мне показалось, что колесо повернулось, словно бы тронутое невидимыми руками. Мне пришло в голову, что центр борьбы корабля с песком — в черном колесе… На мгновение я почувствовал уверенность в этом, точное знание… и тут предчувствие, иллюзия исчезли. Из песка торчала только корма погребенного корабля, и больше ничего.
Но видели ли Мактиг и Пен то же, что и я? Никто из них шевельнулся, не заговорил, все были поглощены открывшимся зрелищем.
Тяжело дыша, к нам поднялся Бенсон, за ним Чедвик. Бенсон взглянул и сказал, словно не веря своим глазам:
— Корабль! Старый корабль! Клянусь Богом, вы только взгляните. — Он словно вчера плавал! А что в нем?
Он скользнул по песку к узкому пляжу и побежал к остову. Мактиг неожиданно ожил, соскочил с дюны и устремился за ним. Когда он догнал Бенсона, я видел, как Большой Джим поднял руку, останавливая его, но Мактиг отвел его руку и обогнал. Чедвик помог Пен встать. Она взглянула на меня, и я увидел в ее глазах неясный страх. Она сказала: «Идемте», — и мы втроем пошли за Мактигом и Бенсоном и вскоре догнали последнего. Он тяжело отдувался и был сердит.
— Черт бы побрал этого выскочку! — выдохнул он. — Обогнал меня. Мое право — первым взойти на борт! Быстрее!
Но когда мы добрались до остова, Мактиг ждал нас; он не делал попыток подняться на борт. С удивленным выражением он рассматривал корму.
— Никакого названия, — сказал он. — Странно. Корабль, старый… но брусья совсем целые… вполне выдержат новое плаванье… если корабль сможет освободиться, — со странным выражением добавил он.
Я вздрогнул: Мактиг вторил моим фантастическим мыслям.
— Освободиться! — фыркнул Бенсон. — Я его откопаю! Дьявол, Майк, корабль не тронут. Я узнаю, что внутри.
Чедвик сказал:
— Мне он не кажется нетронутым. У корабля большой опыт. Видите закрытые порты? Готов биться об заклад, за ними ржавеют пушки. А посмотрите туда, где песок держит корабль. Если это не проделано двадцатифунтовым ядром, я готов один грести на обратном пути!
Мы взглянули, куда он показывал. Поручень был разбит, и в корпусе зияла круглая дыра трех футов в поперечнике.
Пен, тяжело дыша, сказала:
— Пираты ведь часто плавали на кораблях без названий. Я, кажется, где-то читала об этом. Может быть, это пиратский корабль. Может, поэтому я чувствую… — Она помолчала. — Это злой корабль, — сказала она наконец. — Мне он не нравится.
— Пират! — взревел Большой Джим и сделал неуклюжее танцевальное па. — И, может, на нем все еще пиратская добыча! А мы здесь болтаем! Я поднимусь. Как же подняться? — Он прошел вдоль корпуса, потом вернулся и зашел с правого борта.
Мактиг сказал:
— Песок поднимается уступами почти до палубы, там, где корабль засыпан. Подняться там трудно, но можно.
Он взглянул на крутую стену песка у левого борта, покачал головой, сказал: «Минутку» — и ушел за корму. Бенсон направился за ним.
— Эй, обезьяна, без шуток! Я первым поднимусь на борт. Ясно?
В глазах Бенсона горело коварство, и я подумал, что вся его алчность проснулась при словах Пен о пиратах. Мактиг пожал широкими плечами:
— Ну, что ж, поднимем флаг Бенсона над неоткрытой палубой.
Бенсон прорычал:
— Корабль мой! Что бы там ни было, вы получите только то, что я сам отдам!
Они скрылись за бортом, голоса их стихли, но тон Бенсона был такой свирепый, какого я раньше никогда не слышал. Когда они вернулись, лицо Бенсона было мрачным и настороженным, челюсти сжаты, глаза пылали. Мактиг равнодушно сказал:
— Если и есть шанс подняться сбоку, то именно сейчас. Я имею в виду, что дюна непрочная и в любой момент может обрушиться. Вот вам штормовое предупреждение, — и действуйте, как хотите.
Бенсон сердито взглянул на него и начал карабкаться. Но не сделал он и двух шагов, как песок заскользил у него под ногами. Вниз с шорохом устремилась волна песка и погребла его. Мы с трудом откопали Большого Джима, почти задохнувшегося. А Мактиг негромко сказал:
— В шлюпке есть веревочная лестница. Бенсон злобно взвизгнул:
— Так тащите ее! Чего же вы ждете? Бережете для себя?
Лицо Мактига потемнело, глаза стали мрачными.
— Я не мог знать, что корабль здесь… — начал он, но Большой Джим оборвал его. Раздражение и досада из-за собственного корабля, нетерпение, злость из-за неудачной попытки подняться на борт найденного совсем вывели его из себя.
— К дьяволу ваши объяснения! — взревел он. — Тащите лестницу!
