— Вы вовремя вмешались, мисс Бенсон. Надеюсь, ваш отец не позволил бы оскорблять меня. Если бы я хоть в малейшей степени предвидела обращение, которому я здесь подвергаюсь, это безжалостное преследование, эти бесконечные насмешки над самыми сокровенными чувствами, будьте уверены, я бы отклонила его приглашение.
Мактиг не преминул заметить:
— Слово «сокровенный», леди Фитц, означает «известный только одному» И если я затронул ваши чувства, то только общеизвестные».
— Майк! — гневно одернула его Пен. Потом добавила мягко: — Леди Фитц, вы прекрасно знаете, что мой отец пригласил вас с самыми добрыми намерениями. Если вы думаете по-другому, пожалуйста, зайдите к нему. Если и это вас не убедит, капитан Джонсон быстро доставит вас на острова Кокос. Оттуда вы сможете добраться до Порт-о-Пренса или Сантъяго, и потом — домой. Без всяких расходов с вашей стороны, — добавила она.
Леди Фитц разрывалась между торжеством и отчаянием. Она проигрывала битву, и сомневаюсь, чтобы она ожидала удара с этой стороны. Мактиг сказал:
— Да, путешествие ничего не стоило ни вам, ни вашему жиголо. И стоит ли ждать совершенства от того, что достается даром? — Он на что-то намекал, но я пока не понял, на что.
Пен вскочила. Чедвик с иронической усмешкой, соблюдая требования этикета, тоже встал.
— Майк, это уже слишком! Извинитесь, и не только перед леди Фитц, но и перед Большим Джимом и мной!
Бурилов рассердился всерьез и сильно побледнел. Но излишняя театральность уничтожила всякие симпатии, какие я мог к нему испытывать.
— Я, Бурилов, жиголо?! — Он прижал руки к сердцу, словно не давая ему выскочить. Леди Фитц была спокойна тем смертоносным спокойствием, что предшествует землетрясению.
— Мистер Мактиг, вы с первого взгляда мне не понравились. Вы напоминаете мне моего первого мужа. Он тоже был злым духом.
Голос ее дрогнул.
— Вы ничего не знаете о духовном родстве, но со своим грубым невежеством пытаетесь бросить тень на мои отношения с мистером Буриловым…
Мактиг покраснел так же сильно, как побледнел Бурилов. Он отодвинул стул и очень медленно поднялся, как поднимается дым в безветренный день.
— Провинциальный злой дух, леди Фитц? Мне это нравится. В этом есть что-то брейгелевское…
Я откашлялся, надеясь отвлечь внимание и прекратить эту сцену. Будь я женщиной, я постарался бы симулировать обморок — это помогло бы. Пен открыла рот, собираясь что-то сказать, но леди Фитц властным жестом остановила ее.
Еще более дрожащим голосом леди Фитц воскликнула:
— Как всегда, вы пытаетесь уйти от ответственности, переводя разговор на другую тему! На этот раз я не потерплю уверток. Мы должны прояснить…
Голос ее сорвался на визг. При следующих ее словах мы с Пен в ужасе переглянулись, а Слим Бэнг неуклюже попятился к двери Чедвик, поколебавшись, сел. На лице преподобного Сватлова отразилось неодобрение. Сестра его, казалось, не слушала — не из-за порядочного воспитания, а от полнейшего равнодушия к происходящему; она как будто спала.
Леди Фитц разразилась такими грязными ругательствами, что даже самая наглая торговка рыбой покраснела бы, услышав их. А закончила она самым страшным, по ее представлениям, оскорблением: «А еще я слыхала о неграх с ирландскими фамилиями».
В ответ послышался двойной грохот: Бэнг выронил поднос, а Мактиг, вскочив, опрокинул стул.
Очень осторожно, словно боясь задеть карточный домик, Мактиг обошел стол и подошел к леди Фитц. Она тяжело дышала и улыбалась с какой-то злобной радостью. Пальцы ее так крепко сжали руку Бурилова, что тот сморщился и попытался вырваться, не сводя, однако, глаз с Мактига.
Эмоции, доведенные до предела, могут перейти в свою противоположность. Леди Фитц ненавидела Мактига и потому ждала его со звериным восторгом.
По-прежнему улыбаясь, она прошептала:
— Ну… ударьте меня! Вы… осмельтесь коснуться меня, осквернить меня… — и с дрожью устремилась к нему. Бурилов потянул ее назад.
Мы с Пен застыли, парализованные отвращением. Чедвик с холодной усмешкой разглядывал свою чашку, на лице Сватлова было прежнее выражение легкого неодобрения, Флора по-прежнему не обращала ни на что внимания.
Мактиг замер.
— Нет, леди Фитц, я не окажу вам чести, коснувшись вас. И хоть я не виновен в тех извращениях, которые вы только что так красочно описали, признаюсь, что я не ангел. Но Слима Бэнга не трогайте! Если бы вы не обошлись с ним так грубо и пренебрежительно, я бы вообще не заговорил с вами.
Она дрожала, на губах ее запенилась слюна. Мактиг продолжал:
— У нас в Штатах есть поговорка, которая вам идеально подходит. Но она вульгарна, а так как свою норму вульгарности я уже перекрыл, я ее перефразирую. Вы — человек, такой же, как все мы, понятно? Включая Слима. И в жару вы не больше остальных пахнете шанелью номер пять. Понятно?
Бурилов издал низкое звериное рычание. Мактиг не обратил на него внимания.
