Фолко покосился на ряды роханцев. На лицах воинов он прочёл явственное желание жить – тем более сильное, что минуту назад они были готовы сложить головы и уже попрощались с жизнью.
– Погодите! – срываясь на крик, из задних рядов появился, растолкав других, высокий воин с несколькими свежими сабельными ранами на лице. – Если эта четвёрка так ценна для них – нельзя их выпускать ни в коем случае! Этот безумец может и разменять свою жизнь на все наши – когда мы выйдем из укрытия. Убьём их! Убьём его! Поляжем все, но и они пусть кровью умоются! Рохана нет, что наша жизнь без него?!
Фолко немного знал говорившего. Если у других была надежда, что их близкие укрылись в горных крепостях, то этот сам похоронил отца, мать, жену и троих детей – все полегли после битвы на Исенской дуге, когда дунландцы дорвались до лагерей. Человек повредился в уме от горя; однако подобных ему, лишившихся всего и живших лишь одним – навредить врагу как можно больше и с честью покончить счёты с жизнью, – было немало.
– Ты, воин, конечно, можешь убить меня и пленников, – бледнея, ответил горбун, и Фолко мог только гадать, что заставило побледнеть неустрашимого мечника. – Но я скажу вам больше. Я дам вам не просто пропуск – я покажу свободную дорогу к вашим. Там, на юге, – Санделло махнул рукой, указывая направление, – у нас тридцать тысяч гондорского войска на плечах. Идите к нему. Оставьте пленников и идите. Я готов остаться вашим заложником.
По рядам роханцев прокатился многоголосый взволнованный гул. Им дарили жизнь – но за что? Почему так важны эти четверо? Быть может, они знают нечто такое, перед чем все триста их жизней – ничто, песчинка?
– Мы принимаем твои условия! – крикнул Эофар, и роханский отряд взорвался криками.
Далеко не все кричали от радости, но несогласных было меньшинство.
– Марка всё равно возродится! – надсаживаясь, крикнул своим Эоден. – Ей понадобится каждая жизнь. Вы будете нужны Эодрейду, когда он поднимет королевское знамя. Пусть эти четверо уходят.
«И уносят с собой место сбора остатков роханской армии», – добавил про себя Фолко.
Хотя хоббит страстно хотел жить, его грызло сознание, что они упускают нечто необычайно важное, – но что он мог сделать?
Пленников вытолкнули вперёд. Санделло медленно поднял на них взор – и хоббит мог поклясться, что взгляд беспощадного мечника странно потеплел. Горбун неторопливо стянул плащ, сбросил кольчугу, развязал узлы на поножах. Бросил на траву меч, кинжал, ещё один кинжал, покороче, вытащил из-за голенища.
– Готово, – сказал он. – Можете обыскать.
Торин молча вышел вперёд. Руки гнома промяли каждый шов на одежде Санделло.
– А я скажу вам вот что! – вдруг загремел Торин. – Я пойду с ним в последнем ряду наших. Мой доспех вашим стрелам не по зубам! Так что шелохнитесь только, и я раскрою этому, – он ткнул в Санделло, – голову до самого живота! И ещё вы дадите нам коней! Сотню! Ну же!
– Дайте им, что они просят! – крикнул Санделло, поворачиваясь к своим. – А вы исполните свою часть, – обратился он к роханским сотникам.
Эофар и Эоден подтолкнули пленников. Те поспешили убраться восвояси, лишь Олвэн на миг задержался возле Санделло, обменявшись с ним взглядами. Горбун едва заметно покивал юноше, и Фолко был более чем уверен, что в этот миг горбун улыбался самой тёплой и сердечной улыбкой, какую когда-либо случалось видеть хоббиту.
Роханцы готовились к походу. Спустя короткое время истерлинги пригнали обещанных лошадей. Санделло, по-прежнему безоружный и со связанными руками – предусмотрительный Торин постарался, – тоже сел в седло, подсаженный гномом. Торин опустил на лицо глухое забрало и поехал вплотную с конём Санделло. Обнажённый кинжал был приставлен к горлу горбуна – однако тот сидел спокойно, словно среди своих.
– А он действительно важная птица? – шёпотом осведомился Эофар у хоббита. – А то не ровён час…
– Он правая рука Олмера… точнее, и правая, и левая вместе…
Отряд шёл всю ночь, забыв об усталости. Наутро с ликующими криками они увидели крупный отряд и знамёна с белым древом.
Санделло сдержал слово.
Мощно, гордо, попирая десятками тысяч копыт избитую до мельчайшей пыли степную дорогу, шло на север гондорское войско. Хоббит узнал, что битва в Анориэне принесла победу Этчелиону, доставив ему и заслуженную славу великого полководца. Атлис тотчас отыскал великое множество друзей и приятелей, в том числе и из дружинников герцога. От них друзья узнали последние новости.
