На звонок ответила женщина, и это удивило По. Ему казалось, что Хьюм, вспыльчивый и нелюдимый фермер, ведет ту же монашескую жизнь, что и он сам.
– Можно поговорить с Томасом, пожалуйста?
– Кто это?
По представился. Повисла пауза. В конце концов женщина сказала:
– Можно узнать, что вам нужно?
– Я хочу забрать свою собаку. Томас присматривает за Эдгаром, когда я в отъезде.
– Да, конечно. Приезжайте. В любое время после пяти.
– Отлично.
Все это казалось странным. Когда он назвал свое имя, женщина как будто забеспокоилась, но, услышав, что он хочет лишь забрать собаку, казалось, вздохнула с облегчением. По не стал очень уж об этом раздумывать – у него были дела и поважнее.
Полицейского, подписавшего образец, звали Джон Лэнгли. Это оказался полный мужчина с искривлением колена, и смотреть, как он поднимается, было все равно что наблюдать иллюстрацию опоры и движения: он раскачивался вперед и назад, пока инерция не позволила ему спрыгнуть со стула, потом дохромал до двери и впустил По.
– Старая травма от игры в регби, – пояснил он.
По усомнился в его словах. Колени – по сути, несущие шарниры, а вес Лэнгли представлял собой довольно серьезную нагрузку. Гэмбл сказал, что теперь он выполняет ограниченные обязанности до тех пор, пока его колено не восстановится или он не уйдет на пенсию. С уликами он работал уже больше года и знал, что делал. Неудивительно, что допрос его возмутил.
По это не слишком-то беспокоило. Передача крови курьерской фирме была звеном в цепочке сохранности. Он должен был отследить всю цепочку, и ему было все равно, кого он при этом расстроит.
– Вы упаковали образец крови Элизабет Китон для передачи курьеру? – спросил он.
Лэнгли не ответил. По терпеливо ждал, пока Лэнгли не сломался.
– Мне нужно проверить.
– Проверьте, пожалуйста.
Лэнгли дохромал до компьютера и коснулся мыши. Экран ожил, и каким-то чудом сразу же появилась нужная страница.
– Да, это был я. – Он распечатал страницу и протянул ее По, который тут же сверил серийный номер с записанным в блокноте. Они совпали.
– Расскажите мне, пожалуйста, как все было. От начала и до конца, ничего не упускайте.
Лэнгли застучал по клавиатуре одним пальцем, и довольно долгое время По вынужден был мириться с этим звуком.
В конце концов на экране компьютера появилась информация о политике компании относительно упаковки, маркировки и транспортировки биологических доказательств судебно-медицинской экспертизы.
В течение тридцати минут Лэнгли объяснял ему каждый шаг. Приказ составлялся уполномоченным следователем – в данном случае констеблем Риггом, – когда образцы нужно было отправить в лабораторию. Лэнгли отправил курьеру письмо и договорился о времени встречи. Он написал и в лабораторию, чтобы сообщить серийные номера пакетов с вещественными доказательствами. За пятнадцать минут до прибытия курьера он перенес образец крови в хранилище улик и попросил второго сотрудника подписать его, чтобы подтвердить, что серийный номер – правильный и образец не подделан. Поскольку они отправляли биологический материал, Лэнгли поместил пакет для улик во вторичную упаковку – несколько водонепроницаемых прозрачных пластиковых пакетов, предоставленных лабораторией. Они были опечатаны и помечены как биологически опасные.
Когда прибыл курьер, водитель проверил серийный номер и наблюдал, как Лэнгли положил пакет в коробку из полистирола. Коробка была опечатана и тоже помечена знаками биологической опасности со всех сторон. Курьер расписался за посылку и забрал ее.
– Очень хорошо, – кивнул По, выслушав этот рассказ. – Теперь, когда вы рассказали мне, как это должно было произойти, может, расскажете, как это произошло на самом деле?
Вопрос был агрессивным и именно так был воспринят.
– Сделаю вид, что ты этого не говорил, сынок! – прорычал Лэнгли.
По не ответил.
– Я работаю в хранилище улик, кретин. Посмотри-ка туда.
По взглянул в том направлении, куда указывал Лэнгли, и увидел три камеры, одну из них – прямо над люком.
– А теперь туда, – Лэнгли указал на дальнюю стену, где находилась еще одна камера. – Ты не первый полицейский, который пытается обвинить нас в своем собственном провале. Записи хранятся пять лет, и суперинтендант Гэмбл разрешит тебе их посмотреть. Мы здесь как в казино в Вегасе: все действия записываются на камеру. Если бы мы косячили, долго бы не протянули.
По извинился за свои слова. Конечно, такое эффективное учреждение, как полиция Камбрии, не поставило бы идиота во главе главного хранилища улик.
Лэнгли включил запись и, сев на стул, наблюдал, как По следит за происходящим на экране. Все было именно так, как описал Лэнгли.
Следующая остановка – курьерская служба в Карлайле.
