Когда Банни вернулся, его настроение было заметно лучше. Он нашел нового поставщика и помчался по кухне, раздавая указания, хваля, ругая и без конца что-нибудь пробуя. Он макал свою ложку во все, мимо чего проходил, причем дважды.
– Так лучше понятен вкус приправ, – объяснил он. После дегустации он иногда что-нибудь добавлял, иногда просто одобрительно кивал. По заметил, что повара напряглись. Но все обошлось, и когда с овощами в конце концов было покончено, Банни немного расслабился. И тогда По спросил его о Джареде Китоне.
Глаза Банни тут же сузились.
– Он выходит из тюрьмы на следующей неделе, у него и спрашивайте.
– Ну пожалуйста, скажите хоть пару слов.
– Не думаю, что стоит. Он мой босс, и если полиция будет тут рыскать, это плохо для меня кончится.
– Мы не рыскаем, мистер Банни, – соврал По. – Мы пытаемся воссоздать картину, чтобы подобные ошибки больше не повторялись.
Какое-то время Банни молчал, а потом спросил:
– Вы слышали поговорку, что самый простой способ заполучить небольшой ресторанный бизнес – начать с большого?
– Да, – ответил По, хотя не слышал.
– Вот почему девяносто девять процентов ресторанов терпят неудачу. Они не производят на посетителей достаточного впечатления, чтобы им захотелось вновь забронировать столик. Они готовят те же блюда, что и все остальные, но ожидают других результатов. Шеф-повар Китон понимал, что для достижения успеха в этом бизнесе нужно знать разницу между приготовлением пищи и творчеством. Приготовление происходит по рецепту, и хотя требуются определенные навыки, чтобы понять, что происходит на сковороде, когда добавлять соль, когда соду и так далее, этому в общем-то можно научить кого угодно.
В этом По сильно сомневался. Он много раз пытался следовать простым рецептам, но безуспешно. В результате то, что нельзя наспех пожарить на сковороде, зажать между кусками белого хлеба или поставить вариться на десять часов и забыть, перестало его интересовать.
– Творить, – продолжал Банни, – значит представлять блюдо в голове, а потом комбинировать различные вкусы, текстуры, температуры и техники, чтобы получилось нечто большее, чем сумма составляющих.
– И Китон это мог? – По не сумел заставить себя добавить к его фамилии приставку «шеф».
– Шеф Китон мог. Еще он первым стал самостоятельно доставать ингредиенты, первым работать с молекулярной кухней, первым составлять меню на каждый день в зависимости от того, что ему утром принесли. И первым предложил вариант вообще без меню.
По знал, что у «Сливы и терна» нет меню. Всех посетителей, за исключением тех, у кого были особые требования, кормили одними и теми же блюдами. Иногда их было девять, иногда больше двадцати. По не мог сказать, новаторство это или претенциозность. Вероятно, последнее, хотя в этой области он был полнейшим профаном и дилетантом.
– Долгое время «Слива и терн» был самым интересным рестораном в Великобритании. Шеф-повар Китон игнорировал модели, принятые на континенте и в Лондоне. Для него важнее было доставить удовольствие посетителю, а не продемонстрировать свой творческий гений. Он хотел, чтобы во время еды посетители были максимально расслаблены. Поэтому у нас только один сеанс за вечер. Можете прийти в шесть и сидеть до одиннадцати. Никаких правил, никакого вот этого «повар решает, а посетитель подчиняется». Потому-то «Слива и терн» по-прежнему остается лидером в своей области.
Что ж, мнение Банни о Китоне как шеф-поваре По выяснил. Но су-шеф ни слова не сказал о Китоне как человеке. Этот вопрос он ему и задал.
– Он суровый, – признал Банни.
– Но справедливый, – добавила Брэдшоу, довольная, что смогла наконец внести вклад. Банни улыбнулся.
– Неа. Просто суровый. – Он закатал штанину и показал им застарелый шрам на голени. – Это от ковша. Мы боролись за то, чтобы сохранить вторую звезду, и напряжение было страшным, а силы на исходе. Я испортил фисташковую крошку – взял не те орехи, и никто этого не заметил, пока барашек не добрался до шефа. Вот он и вышел из себя.
– Ой, – вымолвил По.
– Ну, зато я больше никогда не путался в орехах. Это было еще ничего. Наша вторая звезда была под угрозой, и мы не могли позволить себе ошибаться.
– Почему ваша звезда оказалась под угрозой?
– Обделались как дети, – ответил Банни. – Четвертым блюдом подали гравлакс из скумбрии, и инспектору попалась кость.
– Это ведь не катастрофа. – По никогда не доводилось есть рыбу, в которой не было костей.
– На таком уровне – катастрофа.
– Но ведь вы не лишились звезды, верно? – По взглянул на Брэдшоу, ожидая подтверждения. Она покачала головой.
– Не лишились, По.
Банни внезапно стал уклончивым. Обвел глазами кухню, как будто ища причины прекратить разговор.
– Шеф-повар Банни, – По дождался, пока высокий шотландец удостоит его взглядом, – так все же как «Сливе и терну» удалось сохранить звезду?
Банни что-то пробормотал.
– Простите, не расслышал.
– Я сказал: поскольку его жена погибла в автокатастрофе, нам дали три месяца отсрочки.
Вид у него был дерзкий. И вместе с тем смущенный.
