— Я связан соглашением, — сказал он, дыша тяжелее и глядя на женщину впереди. — Я связан бл*дским соглашением. Я не хочу никого из вас…
Женщина-видящая улыбнулась.
Это была знающая улыбка.
Опустившись перед ним на колени, она не колебалась и накрыла его рукой. Когда Блэк втянул воздух, резко дёрнувшись назад и натянув цепи, она погладила его ладонью. Она притягивала его, медленно, чувственно… но ровно настолько, чтобы заставить его затвердеть.
Затем она опустила свой рот.
Минуты спустя Блэк издал низкий стон.
— Бл*дь…
Его сознание вернулось к Мири… к тому, что она сделала с ним в его последнюю ночь в Сан-Франциско.
Как только он позволил себе вернуться к этому, каждая часть его переключилась во внимание, и не только его член. Прошли уже месяцы. Месяцы и месяцы одного лишь раздражающего Барьерного секса с Мири, невозможности коснуться её, ощутить её свет по-настоящему, потому что он не хотел вываливать на неё все это дерьмо.
Более того, он не мог зайти слишком далеко с Мири, не сейчас.
Пока он не поговорил с ней.
Он осознал, что вспоминает, что она сделала, позволяет себе отдаться воспоминанию, о котором он фантазировал месяцами — и ему тут же напомнили, что это не Мири, когда видящая, ласкавшая его ртом, омыла его собственным светом.
Однако он не хотел её света. Он не хотел её тела… или даже её рта.
Об этом он не врал.
Он все ещё пытался сопротивляться им, сопротивляться хотя бы их свету, когда человеческая женщина подошла ближе, руками массажируя его плечи и грудь, забираясь в его волосы.
Он ненадолго попытался бороться с цепями.
Но серьёзно, он ничего не мог сделать.
Как только эта мысль отложилась, он попытался закрыть сознание.
Он вложил всю свою концентрацию в то, чтобы закрыть все, заблокировать, чтобы она хотя бы не почувствовала этого. Он мог сделать хотя бы это, чтобы она ничего не почувствовала…
— … не думай, что я не знаю, чем ты сейчас занимаешься, доктор Фокс.
Я отшатнулась, слишком тяжело дыша и стараясь сохранить нейтральное лицо.
Все моё тело болело. Поначалу я не могла шевельнуться — не могла дышать. Я чувствовала себя так, будто кто-то только что крепко ударил меня в живот, лишив воздуха. Будь я одна, думаю, я бы согнулась пополам, жадно втягивая ртом воздух и опустив голову между коленей.
Мой живот болел тем самым тяжёлым, глубинным образом, как будто я съела плохую пищу.
На какое-то время мне пришлось усилием воли сдерживать тошноту.
Я не знаю, как я выглядела в эти несколько сдавленных вздохов, но с моей стороны казалось, будто время остановилось. Будто все просто размылось. Мир вокруг меня завертелся, разлетевшись на части.
Когда я вновь смогла видеть, Ник широко улыбнулся мне, его глаза слегка расфокусировались.
Он погрозил мне пальцем.
— Я точно знаю, что ты задумала, док…
Его голос звучал слегка невнятно. Прижав к виску указательный палец той же руки, которая держала пивную бутылку, он покрутил пальцем и широко улыбнулся мне, подпихивая Энджел, которая сидела рядом с ним на красном кожаном диванчике.
Она наблюдала за мной с другим выражением лица. Её глаза изучали меня с неприкрытым беспокойством. Я попыталась улыбнуться ей, сделать нормальное лицо, но поскольку у меня все ещё было такое чувство, что меня может стошнить, я не была уверена, насколько мне это удалось.
— … Ты не такая умная, как думаешь, — Ник улыбнулся мне. — Или, возможно, ты просто забываешь отдать должное тем из нас, кто действительно тебя знает… — он показал на Энджел, затем — менее логично — на меня саму. — … Тех из нас, кто имеет некоторые блестящие… сияющие проблески. Твоего обычного поведения, док. Твоего образа жизни. Capiche?[2]
Я заставила себя улыбнуться, сосредоточить каждый фрагмент своей ментальной концентрации на Нике, на Энджел, на комнате, где действительно находилось моё тело.
То, что я только что видела, будь это сон или реальность — я не могла об этом думать.
Сейчас я не могла об этом думать.
Я просто… не могла.
— Блестящие сияющие проблески? — я поджала губы, изображая насмешливую озадаченность, и выгнула бровь, глядя на Энджел. — Ты опять зависал в клубах для трансов, Ник, с кузеном Хару, слушая, как он коверкает Уитни Хьюстон?
Энджел расхохоталась.
— Эй, — Ник притворно нахмурился и ткнул в мою сторону пальцем. — Не издевайся над Хару. Он стал намного лучше. Ты слышала, как он в последнее время поёт?
Энджел рядом с ним захихикала, что было довольно нетипично, и я не сдержала улыбки.
В этот раз это приблизилось к настоящей улыбке.
— Слышала? — потребовал Ник, взглянув на Энджел, когда я покачала головой. — Энджел тут влюбилась в Хару, знаешь ли…
— Виновна по всем пунктам, — сказала Энджел, поднимая руку и подмигивая мне перед тем, как допить остатки маргариты и высосать последние капли с кубиков льда. — Он очень хорошенький, док. Видела бы ты его в платье… в спортзале… толкающим железо…
— У мальчика определённо есть голосок, — авторитетно сказал Ник, один раз кивнув.
В этот раз я расхохоталась по-настоящему.
