— С ним разберутся, — повторил дядя Чарльз, награждая Блэка раздражённым взглядом. — Не беспокойся об этом, Мири. Я знаю, что не дал тебе ни единой причины доверять мне на этот счёт, но я приношу тебе свою торжественную клятву… Йен никогда больше не приблизится к тебе или твоим. Определённо не таким, какой он сейчас.
Я не была уверена, что хотела знать, что он имел в виду.
В любом случае, его слова меня не убедили — вообще.
Прикусив губу, я окинула взглядом пустынный двор, собираясь с мыслями. Свет горел ярче, чем когда мы только приехали. Новый блеск воды затемнил камень, превращая его поверхность в зеркало и отражая свечение оранжевых ламп.
Должно быть, прошёл дождь.
— Нам с тобой придётся побывать здесь ещё раз, когда-нибудь, Мири, — заметил дядя Чарльз, поднимая взгляд на драматичный фасад здания Ришелье. — Люди действительно могут быть такими любопытными артистичными созданиями. Они создают бесспорно прекрасные вещи, когда вкладывают свой разум — интересный парадокс видов, учитывая неполноценность многих из них и склонность к разрушению во всех формах.
Я подавила желание закатить глаза.
— Полагаю, ты подавлял эту сторону своей личности, когда я была ребёнком, — пробормотала я.
— Какую сторону, любовь моя?
— Расистского засранца, — ответила я, награждая его тяжёлым взглядом.
Я ощутила очередную волну жара от Блэка одновременно с тем, как он издал невольный смешок.
Я почувствовала, что дядя Чарльз заметил и то, и другое.
Он бросил в сторону Блэка очередной раздражённый взгляд.
— Будь добра, попроси своего… — он опять как будто споткнулся на этом слове. — …Бойфренда… держать свой свет при себе. Ты все ещё моя племянница, и должен признать, его предположительное право собственности на тебя… мучительно.
Я почувствовала, что Блэк его услышал.
Я почувствовала, как он что-то сделал со своим присутствием во мне, но это никак не замаскировало тёмный шёпот злости, которую он источал. Повернув голову, он прорычал что-то дяде Чарльзу на том, другом языке. Чарльз в преувеличенной манере закатил глаза, затем сказал в ответ что-то, определённо прозвучавшее как угроза.
Что бы там ни было, Блэк не ответил.
— Куда мы направляемся? — я прикусила губу, стараясь не реагировать на его откровенные издёвки над Блэком. — Ему не стоит идти так далеко… даже с помощью. Мы могли бы отойти на сотню шагов, и никто бы нас не услышал.
Дядя Чарльз снисходительно улыбнулся, снова издавая тот тихий щелкающий звук языком.
— Ах, ты действительно очень мало о нас знаешь. Ведь так, моя Мири?
В ответ на мой раздражённый взгляд он успокаивающе поднял ладонь.
— Я имею все намерения объяснить. Для видящих «подслушивание» больше сводится к нашему экстрасенсорному зрению, нежели к нашим ушам, — он окинул взглядом пирамиду, задумчиво продолжая. — Зрению видящих безразличны стены. Или двери, моя Мири. На него влияет только расстояние, и то только при определённых обстоятельствах. И все же мы имеем возможность утаить вещи друг от друга, вопреки нашим способностям. Один из таких способов — сотворить специальные места, которые мы называем «конструкции».
Он взглянул на меня, с пониманием изучая меня своими зелёными глазами.
— Конструкцию можно описать как отгороженный участок экстрасенсорного пространства, моя дорогая. Того, что мы зовём «Барьером», — он взглянул на Блэка, затем на меня. — Что-то из этого знакомо тебе, дитя? Я не хочу разом заваливать тебя новыми терминами и понятиями.
Вопреки моему раздражению на его обращение с Блэком, меня не особенно волновало, что дядя Чарльз назвал меня «дитя» — возможно, потому что это прозвучало странно официально. У меня сложилось впечатление, что это обычай видящих, вроде называния друг друга «брат» и «сестра». В любом случае, я отмахнулась от этого.
Подумав о том, что он сказал мне, я медленно кивнула.
— Некоторое знакомо. Блэк упоминал Барьер.
Я ничего не сказала о дневниках Блэка.
Выражение дяди Чарльза оставалось непроницаемым, когда его глаза метнулись к Блэку. Он как будто собирался сказать одно, затем переключился на другое перед тем, как вообще заговорить.
— Что ж, если вкратце, то мои люди установили конструкцию в Ришелье. Конструкции имеют пространственное измерение наряду с нефизическим, так что по факту они располагаются в центре какой-то постройки. Камень для этого идеален. В Париже, к счастью, его в избытке.
Мне пришло в голову задаться вопросом, кто, по его мнению, мог нас подслушивать.
Насколько я знала, он имел в виду своих людей.
Такие детали в данный момент не находились вверху списка моих приоритетов, особенно потому что он только напомнил мне, что подстроил убийство Блэка Йеном.
— Не убийство, — поправил дядя Чарльз.
— Тогда что? — сухо поинтересовалась я. — Ты просто давал парням время разобраться со своими проблемами?
— Я знал, что ты в пути.
— И что? Ты так говоришь, будто это какое-то объяснение… или оправдание!
— Не оправдание, определённо. Своего рода объяснение, да.
Я не скрывала свою злость или враждебность, которая прошлась по мне точно электрический заряд.
