- Может быть, но я все-таки жалею о случившемся. Я не одобряю таких дискуссий, в которых обе стороны занимают позиции, исключающие компромисс.
- По этому нетрудно угадать вашу профессию, мистер Паркинсон.
- Вполне возможно, что этой так. Но, откровенно говоря, я был поражен, узнав, что такой человек, как вы, занял столь непримиримую позицию.
- Я был бы рад узнать, какой компромисс мне предлагается.
- Это как раз то, зачем я сюда пришел. Давайте, я пойду на компромисс первым, чтобы показать, как это делается. Вот, кстати, вы упомянули о чае недавно. Не поставить ли нам чайник? Это напомнит мне дни, которые я провел в Оксфорде, и многое другое, о чем помнят всю жизнь. Вы - парни из университета, и не представляете себе, как вам повезло.
- Вы намекаете на финансовую поддержку, оказываемую правительством университетам? - проворчал Кингсли, возвращаясь на свое место.
- Я далек от того, чтобы быть столь неделикатным, хотя министр внутренних дел об этой самой поддержке упоминал.
- Еще бы! Но я все еще надеюсь услышать о компромиссе, которого от меня ждут. Уверены ли вы, что слова "компромисс" и "капитуляция" не являются синонимами в вашем понимании?
- Ни в коем случае. Позвольте мне доказать это, изложив условия компромисса.
- Кто их составлял, вы или министр внутренних дел?
- Премьер-министр.
- Понятно.
Кингсли занялся приготовлением чая. Когда он накрыл стол, Паркинсон начал:
- Итак, прежде всего я приношу извинения за все то, что министр внутренних дел сказал о вашем докладе. Во-вторых, я согласен: первый наш шаг - это собрать возможные научные данные. Я согласен, что мы должны взяться за дело как можно быстрее и что все ученые, которые потребуются для этого, должны быть полностью информированы о положении дел. Однако я не могу согласиться с тем, что остальные должны теперь уже все знать. Вот та уступка, которой я у вас прошу.
- Мистер Паркинсон, я восхищен вашей откровенностью, но не вашей логикой. Держу пари, вы не сможете назвать ни одного человека, который узнал о страшной угрозе со стороны Черного облака от меня. А сколько человек узнали об этом от вас или от премьер-министра? Я возражал против намерения Королевского астронома информировать вас, ведь я знал, понастоящему держать что-нибудь в секрете вы не можете. Теперь я особенно жалею, что он меня не послушался.
Паркинсон так и подскочил.
- Но вы, конечно, не будете отрицать, что написали весьма многозначительное письмо доктору Лестеру из Сиднейского университета?
- Конечно, я не отрицаю этого. Зачем? Лестер ничего не знает об Облаке.
- Но он знал бы, если бы письмо дошло до него.
- Если бы да кабы - это дело политиков, мистер Паркинсон. Как ученый, я имею дело только с фактами, а не с мотивами, подозрениями и прочей бессмыслицей. Я утверждаю, что по сути дела никто от меня ничего не узнал. В действительности разболтал все премьер-министр. Я говорил Королевскому астроному, что так оно и будет, но он мне не поверил.
- Вы не очень высокого мнения о моей профессии, профессор Кингсли, не правда ли?
- Поскольку вы сами ратовали за откровенность, я откровенно скажу вам - нет. Для меня политики то же, что приборы на щитке моего автомобиля. Они мне говорят, в каком состоянии машина, но держать ее в исправности не могут.
Внезапно Паркинсона осенило, что Кингсли просто морочит ему голову. Он расхохотался. Кингсли тоже.
С этого момента между ними больше не возникало натянутых отношений.
После второй чашки чая и беседы на общие темы Паркинсон вернулся к основному вопросу.
- Позвольте мне изложить цель моего визита, без этого вам от меня не отделаться. Путь, который вы избрали для накопления научной информации, не является самым быстрым и не дает нам гарантированной безопасности в широком смысле этого слова.
- У меня нет иных возможностей, мистер Паркинсон, и не мне вам напоминать, как теперь нам дорого время.
- Может быть, у вас и нет иных возможностей сейчас, но они могут появиться.
- Я не понимаю.
- Правительство предполагает собрать вместе тех ученых, которых следует информировать обо всех фактах, Мне известно, что вы работали последнее время с группой радиоастрономов во главе с мистером Мальборо. Я верю вам, что вы не передали мистеру Мальборо сколько-нибудь существенной информации, но разве не лучше устроить так, чтобы можно было посвятить его в суть дела?
Кингсли вспомнил трудности, которые он испытывал сначала с радиоастрономами.
- Несомненно.
- Значит, договорились. Далее, нам представляется, что Кембридж или любой другой университет вряд ли является удобным местом для проведения исследований. Вы тесно связаны со всем университетом и трудно надеяться, чтобы вы смогли здесь одновременно и соблюдать секретность и свободно обсуждать интересующие вас вопросы. Невозможно создать замкнутую группу среди тех, кто работает вместе. Правильнее всего создать совершенно новую организацию, новую группу, специально занимающуюся этим вопросом, и предоставить ей неограниченные возможности. - Как Лос-Аламос, например.
