Часы показывали половину одиннадцатого. Шоколад, объевшийся вырезки, мирно дремал на коврике возле постели Никиты. Тот немного подумал и позвонил Куролесову.
– Не спишь?
– Нет пока. Фильм смотрим с Ленкой. У нас ещё Лешка в гостях, попкорн сделали, вот лакомимся.
Лешка был младшим сыном Куролесова. Очевидно, Лена твёрдо следовала своему плану – наладить контакт с пасынками.
– Молодцы вы, – похвалил Сашку Никита.
– Стараемся, – довольно произнёс тот. – Ты-то как? Не спится?
– У меня все хорошо. Слушай, Сань, я ведь к тебе по делу. – Никита на всякий случай понизил голос до полушёпота.
– Какое дело? Говори, не стесняйся. Чего у тебя голос такой? Охрип?
– Нет, все в порядке. Я спросить хотел – Лена твоя мне про бабушкин дом говорила, ну, который в Тверской области. Ты в курсе?
– Ну, разумеется, в курсе. А что?
– Сань, спроси ее, нельзя ли там пожить немного одному… одному человеку.
– Какому такому человеку? – удивился Куролесов. – Загадками говоришь, Кузьмич.
– Просто человеку. – Никита промокнул вспотевший лоб платком. – Не спрашивай ничего, ладно? Я все равно не скажу. Пустишь, коли не жалко?
– Да конечно, пущу, не вопрос, – успокоил его Куролесов. – Просто любопытно, кто это. Женщина, что ли?
– Девушка, – с трудом выдавил из себя Никита. – Дальняя родственница.
– Не знал, что у тебя есть родственники, ну да ладно. Сейчас с Леной переговорю и перезвоню тебе.
Он повесил трубку. Никита снял намокшую от пота рубашку и остался в майке. Продолжая невольно двигаться бесшумно и ежеминутно прислушиваясь, он сходил в кухню и выпил воды. Заверещал звонок.
– Ленка согласна. Когда тебе ключи завезти? Могу завтра.
– Давай завтра. Во сколько?
– В обеденный перерыв.
– Договорились. Спасибо, друг. – Никита отключился.
Он разделся, лёг в постель, но сна как не бывало. В висках гулко стучала кровь. Промучившись полчаса, он, кряхтя и охая, слез с кровати и босиком прошлепал в коридор. Дрожащей рукой нашарил выключатель.
Вспыхнул свет. Никита оглядел тумбочку у двери, надеясь увидеть Владин рюкзак, но там ничего не было. Он стащил с вешалки ее куртку и, воровато озираясь, принялся шарить по карманам в поисках документов, однако они оказались пусты, не считая пачки жвачки и двух залежалых десятирублевых монет. У Никиты Кузьмича оставалась надежда на то, что Влада предусмотрительно взяла паспорт с собой в комнату, но не рыться же в вещах, а тем более – не обыскивать ее во сне. Он решил, что завтра потребует показать паспорт.
Завтра… Завтра будет хлопотный день. Нужно как-то спрятать Владу от Куролесова, когда приедет передавать ключи. Никто не должен знать о ней, ни одна живая душа. Завтра же нужно увезти ее в Тверь и спрятать там, вдали от людей. А уж там в дальнейшем будет видно, что к чему. В конце концов, есть такая вещь, как анализ ДНК. Раз Влада нашлась и находится рядом, значит можно будет как-то исхитриться и взять у неё этот анализ. Тогда будет ясно наверняка, внучка она ему или нет…
Никита всю ночь не сомкнул глаз. Лишь под утро его одолело тяжелое забытьё. Только он задремал, проснулся Шоколад и стал проситься на прогулку. Никита Кузьмич с трудом поднялся с постели, дошёл по коридору до кабинета, заглянул осторожно: Влада мирно спала, скинув одеяло на пол. Она так и не разделась, лежала на простыне прямо в джинсах. Никита покачал головой: видно сильно прижало девчонку, раньше она всегда была чистюлей, нипочем не стала бы спать в одежде. Он потихоньку прикрыл дверь и стал собираться на улицу. Запер входную дверь на два замка, предусмотрительно захватив с собой запасной ключ, на случай, если Влада вздумает сбежать.
Прогулка получилась короткой. Никита боялся, что Влада проснется и, черт ее знает как, испарится сквозь стены. Он вдруг не к месту вспомнил, что в Средние века всех рыжеволосых женщин считали ведьмами и сжигали на костре. Шоколад горько недоумевал. Он только-только вошёл во вкус, ему хотелось побегать за голубями, погрызть великолепную палку, которую он нашёл на бульваре, и много чего ещё. Но хозяин был неумолим и настойчиво тянул его за поводок к подъезду. Пёс пару раз возмущённо гавкнул, но перечить Никите не посмел и послушно потрусил за ним следом.
Прежде чем вставить ключ в замочную скважину, Никита Кузьмич прислушался: из-за двери не доносилось ни звука. «Так и есть, испарилась», – с тревогой подумал он и быстро отпер замок. В прихожей было пусто, но на вешалке мирно висела Владина голубая куртка, в углу стояли ее кроссовки. «Неужели спит?» – Никита лихорадочно разделся и, игнорируя грязные лапы пса, метнулся по коридору к кабинету. Распахнув дверь, он увидел Владу, сидящую на постели и расчесывающую щёткой свои роскошные волосы. Зрелище было столь впечатляющим, что Никита невольно застыл на пороге.
– Доброе утро, – как ни в чем не бывало поздоровалась Влада.
– Д-доброе, – слегка заикаясь, произнёс он. – Как спалось?
– Отлично, учитывая, что я уже несколько дней не могу нормально выспаться. – Она отложила щётку, встала и сладко потянулась всем телом, точно гибкая, грациозная кошечка.
