Марков пугал меня и две сотни лет назад, когда я верно служил царю. Нет никого мрачнее чучельников. По возможности я всегда избегал с ним встреч, а сегодня мы добровольно остаёмся у сынишки близкого друга князя Днестра Романова. Марков должен быть у Солёного озера на границе, помогать с поисками Ардон Романовой, проклятой княжеской дочери.
– Нева сказала, что он может ее узнать. – испуганно пролепетал Стивер. Перевожу удивленный взгляд на Катуня, когда замечаю пожилого мужчину, деловито вышедшего из своего дома.
– Здравствуйте, молодые люди.
Чертов Катунь. Не мог сказать раньше?
Нас должен был встретить сын. Узнаю старика спустя многие десятилетия с последней встречи. Чучельник. Он ничуть не изменился. В отличие от меня. Редкие седые волосы доходят до ушей. Выцветшие от постоянного нахождения на солнце глаза ввалились, но все еще такие же цепкие и жадные до деталей.
Может во мне еще остались крупицы того человека, которого он знал?
– Добрый вечер, достопочтенный. – голосит Инесса, заметив мое замешательство. Я не могу оторвать взгляд от покрытой пятнами морщинистой кожи и сгорбленной фигуры.
– Добрый, дочка. – Марков добродушно улыбается почти беззубым ртом.
Что время делает с людьми? Не с ним. Со мной.
– Так, четверо могут остаться на чердаке. Сейчас я живу один, потому свободных спален внизу всего две. Это ваша жена? – обращается ко мне Марков, и я не сразу понимаю, что старый знакомый указывает на Инессу, стоящую слишком близко. Хочется спросить с чего он взял, но девушка меня опережает.
– Ах, если бы. – старик пропускает ее язвительную интонацию мимо ушей.
– Ну, поживем – увидим.
Он улыбается, жестом приглашая проследовать за ним.
Мое желание возмутиться возрастает. Мы проходим по узкой тропинке, выложенной гладкими камнями.
Где-то поблизости должна быть река.
Когда мы подходим к дому, то я отмечаю ветхость строения, даже несмотря на то, что Марков следит за его убранством с фанатичным помешательством. Ни одной кривой или лишней ветки на яблонях, никакой пожухлой травы на участке.
– Не разводите здесь бордель, умоляю, пощадите на старости лет.
Не уж-то не узнал?
В доме царит полумрак. Абсолютно все стены исписаны лесными пейзажами. Какой-то умелец превратил дом в огромный холст. Всюду, над темными деревьями висят чучела из голов животных. Они буквально парят в лесу.
И я занимался этим же?
Мы вошли на кухню, обставленную обилием резных шкафов и рядами стульев, у огромного дубового стола. Тут чучел гораздо больше. С расписанных непроходимыми борами стен на нас всюду смотрят уродливые звериные головы, приколоченные к аккуратно обструганным деревянным щиткам.
Мерзость.
В воздухе витает навязчивый запах меха и вековой пыли.
– Это кухня. Лестницу на чердак найдете сами. Я пойду топить баню. – с этими словами старик юркнул меж мной и Маленом, исчезая в толпе прибывших гостей. Оглядываюсь. Рыжие, словно пламя, лисьи головы привлекают внимание первыми. Они, зачастую чередуются с серебряными волчьими мордами, украшенным безжизненными стеклянными глазами. Кабаны и лоси, косули и мохнатые рыси с ушами-кисточками. Наткнувшись взглядом на громадную мохнатую голову медведя, я замираю. Шрамы на лице магическим образом зачесались.
Здесь могла бы висеть моя голова.
– Какой отстой. – едва слышно шепчет Инесса, поравнявшись со мной. Перехватываю сожалеющий взгляд Катуня и отворачиваюсь. Сжимаю кулаки до боли в суставах.
Шрамы не могут болеть. Но они невообразимым образом ноют, напоминая о своем существовании.
Будто я мог хоть на миг забыть о них.
– Амур, а сколько звезд у этой халупы? – нервно уточняет Инесса, дергая меня за рукав рубахи.
– Не представляю, о чем ты, но даже шлюхи живут лучше. – оборачиваюсь к Неве, сверлящей взглядом помещение. Маленькая княжна пополнила свой запас неприличными словами. Усмехаюсь, прежде чем ответить:
– Ну, вы прикончили своего потенциального покровителя.
Инесса сокрушенно вздыхает и утыкается новом в мою руку. Чувствую ее теплое дыхание сквозь ткань.
– Амур, какие планы на эту ночь? – самоуверенно вопрошает Идэр. Отвечаю ей не оборачиваясь:
– У меня целых две прекрасных дамы остались одни. Не уверен, что скрашу им вечер, но они мне – точно.
Инесса отстраняется, испепеляя меня взглядом откуда-то снизу. Смешок Невы позади кажется мне одобрительным.
Прекрасно.
Идэр предавала меня. Снова и снова. Ожидая казни в Лощине, жил одной мыслью – если моё тело вздернут на плахе до того, как я уничтожу свою невесту, то я зря порчу воздух, которым дышу. Моя смерть будет бессмысленна.
Идэр глядит на меня, поджимает губы и отворачивается к окну.
Смогу ли я навредить Идэр сам или же отдам её жизнь на волю случая? Если Старые или Новые Боги покарают их последовательницу – будет иронично. У Смерти и Грехов поганый юмор. Уж я-то об этом знаю.
***
