Резко раздалось карканье сотен воронов и шелест крыльев, а за ними раздался оглушительный рёв, от которого задрожал помост, а сердце ушло в пятки и шмякнулось на землю. Вокруг забегали, и я в полном непонимании открыла глаза и подняла голову. Снег мешал видеть, но что-то большое и чёрное парило в воздухе, а потом стремительно приблизилось и с грохотом опустилось на землю, разломав приличную часть стены и смяв как пушинок с десяток стражников.
На массивных чешуйчатых лапах виднелись длинные загнутые когти. Тварь вонзила их в каменную дорожку, прорезав словно масло, а затем сложила большие кожистые крылья, снова оглушительно взревев, от чего завибрировали даже стены. На мощной шее и зубастой морде виднелись острые длинные шипы, а голову венчали четыре загнутых рога. Существо дохнуло тьмой, и красные глаза на его морде разгорелись ярче. Тварь была соткана словно из тьмы, огромным чёрным пятном выделяясь в метели. Снег валил с такой силой, что я с трудом могла разглядеть существо, но готова была поклясться, что перед нами стоял теневой дракон, но было в нём и что-то необычное. Алые всполохи, словно дым, то появлялись, то исчезали, мерцая поверх чёрной чешуи, а потом объявился и сам хозяин.
— Маркус… — прошептала я, не веря собственным глазам.
Почувствовав резкий рывок, я вскрикнула. Палач грубо поднял меня и прижал огромной рукой за шею к себе. Что то мелькнуло, и я испустила вздох боли, а скосив глаза, увидела, что к моему сердцу приставлен кинжал, а из под кончика лезвия, утопающего в коже, выступила кровь. Я скривилась и застонала, сжав челюсти. Маги сразу выставили щиты в попытках огородиться от вампира.
Высокая фигура в длинной чёрном плаще не спеша приближалась к нам. Его глаза горели алым, таким ярким, что люди отпрянули в страхе. Лицо Маркуса было перекошено от злобы. Я чувствовала его ярость, она так жгла внутри меня, что стало больно. Он приподнял в стороны руки, и по земле, укрывая белоснежные хлопья, потянулся чёрный туман.
Он стелился плотным слоем, словно живой он заполнял собой всё пространство, расползаясь от вампира в стороны. Вороны оживлённо закаркали, а стражники в ужасе попятились. Иные побежали, расталкивая остальных и бросая упавших товарищей, но потом они замирали не в силах пошевелиться, и чернота настигла их, высасывая жизнь, оставляя лишь парадные доспехи, да скелет, обтянутый тонким слоем истлевшей кожи.
Они умирали один за одним, не в силах сбежать. Они знали, что смерть пришла за ними, неотвратимая и жестокая. Никто не спасся. Я слышала их крики ужаса и боли. Умирая в муках, они ощущали, как заживо гниют и разрушаются их ткани. Они знали, что пришёл конец. И каждый вопль ужаса отдавался во мне удовлетворением.
Маркус подошёл так близко, что я смогла разглядеть его лицо. Он был сосредоточен и пытался изо всех сил сохранить самообладание, но встретившись со мной взглядом, он на секунду дрогнул, и меня с головой затопил его страх.
Мне хотелось обнять его, успокоить, сказать, что всё будет хорошо, инстинктивно избавить его от той тьмы, что он ощущал, но вместо этого я могла только стоять и трястись, как осенний лист на шквальном ветре. В одно мгновение меня могло оторвать и унести навсегда.
Я вдруг осознала, что могла его сильно навредить! Пока завеса истончилась, и шёл снег, маги могли навредить Маркусу, и даже убить его… Я должна успокоиться, нельзя было допустить, чтобы ему причинили вред, вот только как? Меня больно держали за горло, сдавливая рукой, а клинок у сердца мог в любую минуту лишить меня жизни, но я просто обязана сделать то единственное, что пока было в моих силах.
Сосредоточиться и успокоиться было задачей нереальной. Но он здесь, он прилетел, значит, придумает, как меня вытащить. Нельзя допустить, чтобы из-за меня всё пошло под откос, только не сейчас…
Приложив все имеющиеся у меня силы, я закрыла глаза и попыталась глубоко дышать, успокаивая нервы и представляя, как проясняется небо. Время замедлилось. Я чувствовала хлопья снега на лице, они таяли, оставляя неприятный холодок, но их становилось всё меньше, пока снег не закончился вовсе. Я открыла глаза, огляделась и чуть не испустила стон облегчения, заметил солнце. Оставалось надеяться, что этого хватит.
— Что тебе тут нужно? Дела Ларминии не касаются вампиров! В договоре не было этого пункта! — храбрился Харфин. Он пытался говорить твёрдо, но в его голосе явно слышались нотки страха.
Чёрный туман дошёл до помоста и пополз вверх, но наткнувшись на защиту, начал словно прилипать к ней, медленно двигаясь вверх. Послышались крики и возня, люди в панике пятились, даже палач вздрогнул, больно ткнув ножом в кожу. Я поморщилась, но заставила себя смотреть на вампира, не смея нервничать.
Он здесь. Он спасёт меня. Спокойно…
— Отпустите её. — Еле сдерживаясь, процедил Маркус угрожающим тоном, и я будто впервые услышала этот голос. Холодный, злой и совершенно нечеловеческий, отдающий словно низким шелестящим эхо.
— Ты нарушаешь договор!
