— Ох, и дерзко же я приводил свои доводы, — усмехнулся Грегориан, — до сих пор не могу поверить, с каким остервенением распинался перед своими братьями и всеми святыми. Пытался их убедить, пытался открыть им глаза на, как я думал, истинный порядок вещей. Крит, ты даже не представляешь, что я тогда чувствовал. Представь — тысячу лет, всю свою тогдашнюю жизнь посвятить делу, обреченному на провал! Конечно, мои собратья недоумевали, продолжая твердить о священном долге, но я пытался достучаться до самого верховного серафима (падший ангел снова усмехнулся). И в последней нашей словесной перепалке, на глазах у всех серафимов и покровителей света, он
отмахнулся от меня, сказав, что очевидно ты не был достоин стать покровителем света, возможно возвращение к истреблению нечисти вернёт тебе здравый рассудок… На что я просто ответил: «Я не хочу возвращаться к прошлому, и будущего средь вас не вижу — я ухожу!», — развернулся и ушел. Серьёзность моего намерения не оценили, и лишь когда я появился у разделителя миров — место, откуда можно попасть в любое измерение, ты уже знаешь, что серафим просто так не может покинуть небеса, нужно специальное разрешение, которого у меня не было… — быстро объяснил Грегориан, заметив, как поднимается бровь у Крита, затем продолжил, — стражи успели поднять тревогу и прибыл тот, кого я не ждал — Фарадин. «Фарадин… что-то знакомое, — подумал про себя Крит, — очень созвучно с…» Да, отец Норадина, архангела, с которым ты сражался. Бой был нелегкий и довольно долгий, к тому же я не желал смерти своему брату, но всё вышло иначе…
Вот я и покинул свой дом, отрекшись от своего долга, от своего предназначения и от силы света. Разумеется, я понимал, что меня будут искать с одной целью, поэтому основным моим занятием на протяжении следующих пары сотен лет стало заметание следов и сокрытие своего существования. Мир людей мало подходил для этого, я опустился в загробный и стал искать способ изменить свою сущность по нескольким причинам: чтобы лучше спрятаться и из-за нового желания — познать демоническую природу. Я решил, что смогу найти истинный смысл вечного противостояния, познав светлое и темное начало. Это был долгий путь, такому могучему существу, как я, было сложно не вызывать подозрения, так что очень много духов пали от моего меча, дабы сохранить моё истинное лицо. Научившись мастерски скрывать свою силу, я предпринял ещё более рискованный шаг: отправиться в ад — место, где каждый демон желал уничтожить меня. Однако именно там мне удалось осквернить свою сущность и более уподобиться демону, нежели ангелу. Этот ядовитый оранжевый блеск моих глаз малая часть перенесённых изменений. Я стал ощущать гнев и ненависть, жажду власти и разрушения, присущую демонам. Теперь я боролся с самим собой, чтобы зло полностью не поглотило меня, — Грегориан пристально посмотрел на Крита, и тот понял этот взгляд: серафим провел аналогию, ведь охотник так же сопротивлялся демону внутри, так вот почему… Крита вдруг осенило, но серафим не дал ему возможности заговорить:
