— А куда делась та леди? — сыронизировал Серафим, после чего оба уставились на оцепеневшего Арона. Тот переводил свой лихорадочный взгляд с одного на другого.
— Что же за чудовище ты сотворил? — отдышавшись, сказал он, указывая на Крита. Охотник лишь недоуменно поднял бровь.
— Пройдемте внутрь господа, там и поговорим, — вмешался Грегориан, указывая на темный грот. С ним спорить никто не стал, и троица вошла в пещеру.
Световая волна, выпущенная Ароном, мало что здесь изменила, только добавила новую трещину на стене. Нехотя разгребая хлам, Грегориан нашел скамейку и валун. После того, как все уселись, начался разговор. Сначала Крит дал понять Арону, что никакое он не чудовище, что он так же любит Миру и стремится её вернуть. Так же охотник заверил, что Изара жива — отделалась сотрясением мозга. Неожиданно для него, Грегориан пресек вопросы о Винсенте и возлюбленной Крита, предложив Арону высказаться. Первоподданый кивнул и, встав в знак уважения, начал свой рассказ. Сперва он поведал о том, как они искали жнеца, которым оказался Крит, как по воле случая Винсент заметил Грегориана. О том, что было решено с помощью Миры напасть на Крита, а затем выйти на Грегориана. То, что Винсент управлял её чувствами на тот момент, особенно разозлило Крита, но он сдерживался. Теперь Арон рассказывал, как активно велась борьба с демонами за последний год, как магистр Руан перекрывал все лазейки в наш мир и, наконец, он дошел до кульминации — разговора с настоятелем. Арон в мельчайших деталях пересказал их диалог, дополняя картину своими доводами и опасениями.
— Интересный поворот событий, — задумчиво произнес Грегориан. Когда Арон закончил свой рассказ, на пару минут повисла тишина. Крит и Грегориан переваривали информацию. Возможно, идея покровительства Ордена Света над человечеством показалась бы Криту не плохой, если бы он не знал, что тот из себя представляет. Охотнику это очень не понравилось, он надеялся, что Грегориану тоже и был прав.
— Хм, ваш настоятель решил встать во главе человечества, тем самым открыв людям правду о нашем существовании. Орден будет защищать его ото всего, проповедовать истинные ценности (Грегориан усмехнулся). Он так не сделает.
— Не сделает! — почти в унисон выпалили Арон и Крит, после чего мельком переглянулись, затем продолжил Арон:
— Я сразу воспринял это в штыки, и дело не только в моих убеждениях, сохранении тайны нашего существования и предотвращения мировой паники, само то, что это предложил владыка, святой дух…
— Да, он хочет этого не для других, для себя, — подхватил Грегориан, — ха, желание такой власти не присуще жрецу, похоже Ментор решил свернуть с дороги.
— Он говорил, когда я стану… полудухом, мои сомнения уйдут, а они только подтвердились. Но я решил играть под его дудку, воспользовавшись этой операцией, как способом связаться с вами и просить о помощи.
— Кстати, насчет этой вашей засады, чего вы хотели добиться? — вмешался Крит, вы же знали, что не одолеете Грегориана или ваш настоятель обладает достаточной для этого силой?
— Пока нет, по правде говоря, мы рассчитывали поймать тебя, — ответил Арон.
— Но зачем? — недоумевал Крит, — Изара пыталась перенести меня в Орден, так? (Арон кивнул) Вы надеялись, что Грегориан придет за мной, и тогда вы накинетесь на него скопом?
— Нет, — грустно улыбнувшись, ответил Арон, — здесь всё ещё печальней. Ментира не волновал результат этой встречи, для него было важно, чтобы она просто состоялась. Чтобы показать, что мы пытаемся остановить вас…
— Чтобы я не мешал, умно, — Грегориан снова понял всё раньше Крита, — он знает моё поведение и, понимая, что я не полезу на рожон, якобы пытается меня найти и сдать Небесным служителям, как было с Норадином. Ментир надеялся, что я спрячусь в каком-нибудь далеком мире, дабы не подвергать человечество и другие миры опасности, а он сможет здесь всем заправлять.
— Примерно так, — печально проговорил Арон, — вы поможете, остановите его? Сейчас Крит смотрел на Грегориана даже с большей надеждой, нежели Арон.
— Такого хода я от вас не ожидал, эх… — серафим вновь призадумался и внезапно спросил, — а почему тебя одного это так волнует, что ты теряешь?
