— Любишь…? Хотя это объясняет твои никчемные попытки противостоять очистителям. Такое светлое чувство, как любовь подавляет твоё демоническое начало, значит, ты решил остаться человеком. Похоже, Винс не врал, Арон, он действительно любит. Это редкость, Крит, тогда почему ты не хочешь помочь нам? Мы бы позволили тебе жить и быть с этой девушкой, — Норадин на самом деле был удивлён этому чуду, но жить бы ему всё равно не позволил — Крит убил слишком много, чтобы остаться безнаказанным.
— Конечно, я вам верю, особенно той двуликой сволочи, — охотник кивнул на Винса.
— Кстати, Винс с ней надо что-то решать, она очень многое видела, ей придётся примкнуть к Ордену, чтобы сохранить тайну.
— Что!? — хором сказали Мира и Крит.
— Арон, что скажешь, вам послушницы не нужны? — продолжал Норадин в издевательском тоне.
— Стойте! Не смейте! — Крит пытался вырваться, но его старания были тщетны.
— Да, мы возьмём её с собой, — все, даже очистители, посмотрели на Винсента. Эта идея зародилась у него ещё тогда, когда он предложил выследить Крита с помощью неё. Конечно, он рассчитывал добиться от неё взаимности. Винс думал, время вылечит её душевную рану, а он будет таким из себя хорошим и понимающим, что она непременно его полюбит. Но он был единственным, кто так считал. Мира смотрела на него умоляющими глазами, в которых было написано «прошу, не надо», только Винсент не собирался отступать.
— Пойми, тебе будет от этого лучше, вот увидишь, — он говорил нежно, но эта нежность нисколько не трогала сердце Миры.
— Отлично, вот мы и решили. Арон забирай парня и девицу, я тут сам закончу, — довольно улыбаясь, произнёс Норадин.
— Нет, остановись, Винсент! Что же ты делаешь? — Крит орал изо всех сил и злости, — Ты думаешь, что она тебя полюбит, ты на это надеешься, да? Она никогда не простит тебе, трус поганый! Ты трус и слабак, всегда таким был и ничуть не изменился! Найди хотя бы сейчас в себе силы поступить правильно, что ты потакаешь этому белобрысому? Я же отрёкся тёмной силы, отрекись и ты от них! Даже я сейчас больше человек, чем ты, докажи…, — удар Праймуна невероятной силы влетел ему в грудь, на секунду Крит лишился всех чувств, а потом дикая давящая боль в груди стала единственным его ощущением. Охотник начал кашлять, и из его рта посыпались чёрные частички, постепенно исчезающие в воздухе. От удара содрогнулась стена и пошла трещинами, но эта сила — ни что, по сравнению с той, которую Норадин вскоре разбудит.
— Довольно истерик, Арон за дело, — Арон обнял Винсента и Миру, бросив печальный взгляд на охотника, и исчез вместе с ними.
— Надо было с этого и начать, не находишь? — обратился он к Криту. Охотник пустым взглядом смотрел на то место, где была Мира секунду назад. Всё и все для него исчезло, он, как будто перенёсся в прошлое к тому моменту, где Мира бездыханно лежала у него на коленях, а он беспомощный, пытался что-то сделать. Сейчас он был таким же беспомощным, даже обладая такой огромной тёмной мощью, он ничего не мог сделать, опять.… Почему такие, как Винс служат свету? Почему такие, как Крит становятся демонами? И неужели задача ангелов следить только за тем, чтобы их подопечные не умерли? Крит мог бы позвать на помощь Грегориана, но что толку? Если бы он убил их всех, Миру бы он вряд ли нашёл. Теперь Крит остался совершенно один, Норадин не проявит жалости и понимания, и никто не придёт на помощь. А один ли остался Крит? Нет, он забыл о той силе, которой наделил его Грегориан, о той силе, что жаждет смерти и разрушения, а вот она о нём не забыла. И если бороться за любовь и за жизнь придётся порождению зла, если ради этого придётся уничтожить, чёрт знает сколько людей, ангелов, духов и ещё невесть кого, то пусть так и будет!
Из души Крита ушло на миг абсолютно всё: любовь, злость, надежды.… Но затем, отчаянье и ненависть быстро заполнили эту пустоту. Очередной прокол Грегориана, любовь демону не союзник? В прямом смысле может и да, но когда она перерождается в обуревающею ненависть, сила возрастёт многократно. Крит понял, что сейчас произойдёт и что он не сможет управлять этой силой, охотник хотя бы её направит. Он окинул убийственным взглядом Норадина и очистителей, затем представил образ Миры и прошептал: «Я найду тебя». И вот это чувство, вот эта сила появилась в его груди. Подобно воронке, она поглощала ненависть, отчаяние, боль и жажду уничтожения Крита. И когда всё это достигло критической точки, охотник неистово заорал:
— Я уничтожу вас! — и эта воронка в его душе объединила весь этот негатив, выплеснув его беспощадным потоком чёрного огня. Крит уже не чувствовал боль, он вообще ничего не чувствовал, огонь поглотил всё. Пламя постепенно окутало его тело, после чего ярко вспыхнуло, обретя большую интенсивность. Потом огонь, словно начал появляться из воздуха, около охотника и растекаться по его телу. Когда пламя покрыло его настолько, что можно было разглядеть лишь силуэт, оно начало генерироваться из воздуха в форму сферы перед Критом.
