— К чёрту такую жизнь, — рявкнул Крит и плюнул на Норадина, тот лишь повёл бровью. Крит не думал сейчас о смерти, все его мысли были о Мире, о том, что он не сможет ей помочь. Сейчас у него было такое же состояние, когда он был прикован кольями к стене. Охотник не видел способов увернуться или защититься от смертельного удара, даже мерцать не было сил. Наконец, Норадин начал опускать руку. В это мгновенье время для Крита замедлилось, он смотрел, как светло — золотая смерть приближается к нему, очередная попытка сдвинуться с места ничего не дала — тело не двигалось. Он представил образ Миры и прошептал: «Прости», — и закрыл глаза, мысленно смотря на её лицо.
Момент удара уж слишком затянулся. Крит до сих пор не чувствовал, как меч разрубает его, может Норадин передумал? Открыв глаза, охотник увидел перед собой когтистую руку в чёрных лохмотьях, державшую лезвие меча. Разумеется, эта рука принадлежала Грегориану. Вдобавок ко всему Крит от удивления потерял дар речи. Не успел он обрадоваться спасению, Грегориан сказал, смотря на него:
— Похоже, я успел вовремя, — взмахом руки он отбросил меч Норадина, а сам архангел отпрыгнул назад, — да тебя чуть не убили, Крит, я ж говорил, будь предельно осторожен.
— Всё-таки пришёл к нему на помощь, как я и рассчитывал, — проговорил Норадин.
— Я вижу, тебя это радует, — отвечал Грегориан своим невозмутимым тоном.
— Ещё бы, Грегориан!
— Прости, кто? Я таких не знаю, — Крит не ожидал, что его повелитель будет отрицать, что это он. Какой в этом смысл, если Грегориан рукой остановил меч Норадина, то мог легко с ним справиться или же архангел, узнав правду, мог скрыться.
— Не лги мне! — Норадин ринулся к нему со всей скорости, но Грегориан исчез с линии атаки и, появившись в противоположной стороне, продолжил:
— Ладно, уж тебя мне не провести, — Грегориан снял с себя капюшон, — жаль, что именно ты здесь оказался, Норадин, — он на самом деле говорил с сожалением.
— Помнишь моё имя, я удивлён, — тон архангела был спокойным, пока.
— От чего, ведь ты меня не забыл за это время?
— Как же я мог забыть.… Эта маска, эти глаза, — гнев и нотки грусти переплелись в его голосе.
— Это плохая мысль и время неподходящее, прошу, уйди, уйди и забудь навсегда всё случившееся.
— Ты смеешь просить меня! Хочешь, чтобы я ушёл, нет, Грегориан, ты ответишь за содеянное, ответишь за смерть моего отца! — Норадин зло смотрел на демона и наставил на него клинок.
— Я не желал его смерти и твоей не желаю, поэтому прошу, уйди!
— Тогда я был мал, чтобы отомстить, а потом ты исчез. Я, как и многие, полагал, что ты либо умер, либо ушёл за пределы нашего мироздания. Но ты все эти годы был здесь, рядом, и когда я узнал об этом, жажда отмщения поглотила мою душу. Благодаря мне, Орден света занимался твоими поисками несколько десятилетий, именно из-за меня тебе так не спокойно жилось последнее время. И ни твои, не чьи-либо другие уговоры, не заставят меня отступить!
— Ты похож на своего отца, такой же упёртый и…
— Довольно, обнажи свой меч! — проорал Норадин.
— Брось, ты меня не одолеешь, разве ты хочешь умереть ни за что? — Грегориан сделал успокаивающий жест руками, но бесполезно.
— Справедливость теперь для тебя ничто? Ты сильно изменился, но поскольку ты теперь демон, у меня есть ещё одна причина убить тебя, а что касается моей слабости, — Норадин буквально засиял светло — золотым огнём, его крылья расправились и заблестели, как лезвия клинков. Грегориан лишь отрицательно покачал головой. Архангел приблизился к нему быстрым рывком и нанёс рубящий удар сверху. Грегориан перехватил его руку и перебросил через себя, заломив кисть, он отобрал один меч.
— Видишь, ты ещё не готов, — Норадин уже вскочил на ноги и повторил атаку. Грегориан снова поймал ладонью пылающий светом меч, — отступись! Когда ты станешь серафимом я приму твой вызов, — шокированный взгляд ангела наполнился злостью, и он произнёс:
— Я не могу больше ждать, — он рубанул мечом, освободившись от захвата. Грегориан почувствовал жжение и увидел дымок, выходивший из ладони, затем он отскочил назад, уклонившись таким образом от очередного удара. Для него стало очевидно, что дальнейшие уговоры были бесполезны. Он зажмурил глаза, и что-то сдавило область сердца, неужели Грегориан был способен на чувства?
