— Это говорит тот же источник? Что в тот раз сообщил нам место нападения террористов?
— Нет, — покачал головой Имран.
Значит, через месяц в Дагаре будет сходка террористов. Дважды эти данные подтверждались. Но сейчас все звучало слишком складно, чтобы быть правдой. К тому же в этот раз информация исходила из другого источника.
Что-то не сходилось, но принц не мог понять, что именно.
— Узнай, откуда информация у источника, — сказал он и продолжил путь к конюшням.
— Но мы…
— Не будем предпринимать действий, пока не установим связь.
Уже два дня Имран просил встречи с принцем. Но Айан, не в силах сосредоточиться на рабочих вопросах, забывал о его просьбах.
Его мозг отказывался думать о чем-либо, кроме Зохры. Принц будто снова стал подростком в период полового созревания. Его преследовали видения ее красивых карих глаз, пробуждающих в нем первобытный голод; такие яркие, завораживающие, сколько в них доверия к нему. А как горячо ее тело, как звонки стоны, срывающиеся с пухлых губ…
Далеко за полночь, когда оба они были изнурены до предела, принц и принцесса наконец забылись сном. Проснувшись утром, Айан испытал настоящий шок.
За всю ночь ему ничего не приснилось.
Уже два дня он думал только о Зохре. Странно, но все два дня она избегала его, так же как и он избегал ее. За это время он придумал тысячу причин, чтобы корить себя за содеянное. И еще тысячу, чтобы не повторять этого больше.
Однако то и дело нарастающая потенция доказывала, что тело его отказывается повиноваться разуму.
Дойдя до конюшен, принц ощутил привычный приступ тревоги. Так было всегда, когда он находился вблизи от этого места.
Айан вошел внутрь. Все, что он здесь пережил, эхом отдавалось в его голове и теле. Он понимал свое желание овладеть Зохрой, быть рядом с ней, растворяться в ней и растворять ее в себе. Но при свете дня неустойчивость собственного рассудка не казалась такой пугающей.
Легкий бриз донес до принца ее запах. Тело его пробудилось, будто чья-то легкая рука нажала волшебный выключатель. Он повернулся, увидел ее… и сдвинул брови. До темноты еще далеко, а Зохра уже была обернута тонкой шалью, на ней были белые легинсы. Голова покрыта шарфом того же цвета. Зохра стояла перед ним как ожившая картина. Такая яркая и полная жизни. Она была сама жизнь. Олицетворение всего того, чего не было в нем.
— Айан, — позвала принцесса, будто сомневаясь, заметил ли он ее присутствие. Зохре было невдомек, что каждая клеточка организма принца уже была пропитана запахом ее кожи, вкусом ее тела.
— Ты избегаешь меня, — отозвался Айан.
Потянув за кончик шарфа, принцесса уронила его на пол. Солнце играло в ее волосах, превращая их в копну медного золота.
— Жалеешь о случившемся?
— Нет, — ответила Зохра. — И это не я избегаю тебя. Просто не бегаю за тобой, как обычно, преданной собачкой. — Она подошла к высокой двери и закрыла ее. Затем потянула узелок шали, обернувшей ее тело. Медленно-медленно она стягивала шаль, пока та с шорохом не упала на пол.
Под шалью оказался топик из самого тонкого в мире шелка. В свете окон за спиной принцессы прозрачная ткань открывала каждый дюйм ее тела. Принц сглотнул при виде кружевного лифа и впадины пупка. Картинки ночи, когда Зохра извивалась под ним в экстазе, летели в его голове, сменяя одна другую.
Обойдя стойла, принцесса остановилась возле Айана.
— Я приказала снести конюшню.
Принц поднял одну бровь. Ему определенно нравились командные нотки в ее голосе.
Зохра медленно стянула с себя легинсы. Вид ее длинных, голых, зацелованных солнцем бедер возбудил принца прежде, чем он успел осознать происходящее.
— Все равно она не используется. И лишь служит лишним воспоминанием о том, что тебе пришлось пережить, — заключила принцесса.
— Не только конюшня напоминает мне об этом, — проговорил Айан, едва повелевая мыслями. Он пожирал ее взглядом голодного хищника. И Зохра узнала этот взгляд. От вида тонких полосок ее трусиков у принца пересохло во рту. — Ты можешь разрушить конюшню, но не исцелишь меня, Зохра.
Качая головой, она подошла ближе; слабая тень улыбки играла на ее губах.
— А я не уверена, что тебе нужно исцеление, Айан. Но перед тем как конюшню снесут, я хотела бы сделать здесь кое-что.
В таком настроении она была силой, с которой приходилось считаться. Не отдавая отчета в своих действиях, принц одним шагом сократил расстояние между ними. Стоять с ней рядом и не касаться ее — сродни нежеланию дышать. Они смотрели друг на друга, они говорили друг с другом, оценивали друг друга. И вдруг принц ощутил себя окруженным теплотой. Теплоту эту порождало не его собственное желание, кипящее в венах. В этот раз Айан осознанно хотел проиграть ей. Подчиниться ее воле.
Дрожащими пальцами он коснулся лба принцессы. Зохра громко выдохнула.
— У тебя ничего не болит? — спросил Айан, зарываясь носом в ее волосы, втягивая в себя их запах. — Нигде?
Подняв подбородок, она посмотрела ему в глаза:
— Так просто меня не сломать.
Слова прозвучали как вызов, как гонг, как сигнал к действию. Нет, он сможет ее сломать. Он единственный, кто сокрушит ее неукротимый дух.
