Анахель очнулся, из глаз текли две тонкие дорожки слез, которые уже высохли. Анахель был в форме эмбриона, опираясь коленями на пол, и держась обеими руками за голову с силой сдавливая её. Тело временами подрагивало, а изо рта вырывалось прерывистое, судорожное дыхание, в которых был заметен след страха и паники.
Не меняя положения, глаза Анахеля забегали по полу, перед ним была прозрачная жидкость, вперемешку с каплями крови, и кусочками ногтей, на и вокруг которых были куски кожи, как рваные куски, так и длинные лоскуты.
Анахель медленно поднялся, на дрожащих ногах он встал, оглядывая комнату, которая была вся в паутине трещин. Его глаза опустились, и он увидел причину произошедшего.
Ящик лежал перед его глазами, все руны на нем потускнели. Анахель только и делал, что занимался вскрытием замков на этом ящике, он хотел открыть ящик поскорее, потому отдыхал меньше, а работал больше. После открытия всех рунных замков, его душа совершила прорыв, становясь лучше по всем параметрам, но прорыв Анахеля был небезопасным, потому он, как и некоторые другие неопытные и неосведомлённые глупцы поплатился за свою нетерпеливость.
Анахель слегка успокоился, глаза его сияли холодным светом, который обладал особой притягательностью, одни его глаза могли очаровать людей, вокруг самого тела Анахеля витала харизма, но сейчас это его не волновало, даже боль на кончиках пальцев, и в височных долях была для него как весенний ветерок, который остужал его голову.
Анахель выдохнул, и подошел к ящику, открывая его. Перед ним, на бархатной подкладке лежал нож.
Его так же можно назвать коротким мечом, обоюдоострое лезвие с острым наконечником, прямая гарда, и рукоять в которую идеально помещается одна ладонь. Мягкая обшивка рукояти, и небольшое острие вместо яблока. Анахель не знал, как реагировать, он взял меч в руку, клинок был тяжеловат для своих скромных размеров. Сделав пару взмахов, Анахель уже привык к балансу клинка. Осмотрев клинок, рун на нем он не заметил, ни на клинке, ни на рукояти, на ножнах так же ничего не было. Для эксперимента Анахель хотел влить внутрь силу души, одна мысль и за его глаза словно масла кипящего налили, а по лбу ткнули копьем, схватившись за голову, Анахель упал на колени, но не издал ни звука, лишь стиснув зубы, и вновь тяжело задышав.
По крайне мере он мог влить в него энергию, что он и сделал, после пары приемов, он не обнаружил в клинке ничего необычного, возможно, ценность состояла только в материале, из которого был сделан клинок.
Спрятав клинок, Анахель поместил себе его на поясницу. И начал накапливать инь и ян. Так прошло пару дней, голова по-прежнему разрывалась от боли, но Анахель спокойно переносил её, словно её не было.
Анахель сел в медитацию, обработав весь лоб и виски мазью, во время медитации благодаря мазям и корням его родословной, кожа отрастала крайне быстро, так же отросли ногти на кончиках пальцев. Он быстро вернулся к состоянию, по которому и не скажешь, что он себя истязал.
Грудь начало покалывать от легкого холода, это амулет висевший на груди сообщил о частном сборе, это означало сбор отряда «Опустошителей». Такие амулеты были выданы всем и каждому после окончания банкета, одна мысль, и амулет примет любую энергию, после чего отправит прямо в сознание сообщение которое будет прочитано и осознано меньше чем за секунду.
У Анахеля были глаза полные крови, от того что его глазные капилляры лопнули, под самими глазами были черные круги, а лицо было бледным, без кровинки. Всё это благо можно было скрыть под шлемом, но усталость его едва ли ушла хотя бы наполовину.
Одев доспех, и повесив оружие, он начал спускаться на первый этаж. Он подошел к главной комнате Ярина, перед ней собрались другие товарищи его группы.
Полный состав собрался быстро, и Рукардис, как заместитель, попросил разрешения войти, услышав разрешение, все «опустошители» начали проходить по одному через узкую дверь. В комнате уже были расставлены стулья. Ярин был как обычно в своем доспехе, его глаза осмотрели каждого вошедшего и слегка расширились, когда он увидел Анахеля, который зашел одним из последних, его реакция осталась незамеченной, ведь исчезла она так же быстро, как и появилась.
Все сели полукругом, и стали ожидать.
