Бреннан с фырканьем качает головой. Джонс неодобрительно смотрит на нас обоих. Юликова ломает печеньице с предсказанием и вытаскивает из него длинную бумажную ленту. Там квадратными буквами напечатано: «Вас пригласят на замечательное мероприятие». После ужина я ухожу в свою спальню.
Около кровати стоит телефон. Руки так и чешутся позвонить Данике – узнать, как там Сэм. Телефон наверняка прослушивается, но искушение все равно велико. Но Сэм, наверное, сейчас спит, и я даже не знаю, захочет ли он со мной разговаривать.
К тому же, стоит хоть словом обмолвиться об огнестрельном ранении, и федералы тут же насторожатся и начнут задавать вопросы. А этого сейчас нельзя допустить.
И Лиле нельзя звонить. Предыдущая ночь больше похожа на сон, но даже думать о Лиле, сидя на потрепанном гостиничном покрывале, кажется рискованным делом. Как будто одни лишь воспоминания о ее мягкой коже, смехе, улыбке могут дать федералам оружие против меня.
Теперь Лила знает, что я на них работаю. Интересно, как она распорядится этой информацией? Чего ждет от меня?
Ложусь в кровать и пытаюсь заснуть. Мысли перескакивают с Лилы на Сэма. Я слышу ее смех, вижу его кровь, чувствую прикосновение ее обнаженной руки, слышу его полной боли крик. Снова и снова, пока смех и крики не смешиваются и я не проваливаюсь в сон.
Утром нетвердым шагом выхожу в общую комнату. На диване сидит агент Джонс с кружкой кофе. Рядом полный кофейник – скорее всего, принесли из обслуживания номеров. Джонс смотрит на меня мрачным взглядом – наверное, только недавно принял вахту. Видимо, они трое караулили по очереди всю ночь, чтобы я не сбежал.
Достаю еще одну кружку и наливаю себе кофе. Он просто отвратный.
Неожиданно мне вспоминаются мама и совсем другая гостиница.
– Слушайте, а в гостиничных кофеварках действительно можно бодяжить метамфетамин?
– Конечно, – кивает Джонс, задумчиво глядя в свою кружку.
Получается, что хоть в чем-то мама была права.
Принимаю душ, одеваюсь. Агенты ждут меня в общей комнате, заказывают завтрак. Нам предстоит провести здесь весь день, а делать особенно нечего. Джонс хочет посмотреть баскетбольный матч на большом плазменном экране. А мы с Юликовой и Бреннан играем в карты. Сначала ставим на кон шоколадку из гостиничного автомата, потом мелочь и наконец желание – выигравший выбирает, какой фильм мы будем смотреть.
Я выбираю «Тонкого человека»[6]. Немного посмеяться сейчас не помешает.
Проснувшись утром в понедельник, сперва не понимаю, где я. Осознание приходит внезапно: отель, федералы, убийство.
Адреналин в крови мгновенно подскакивает. Я скидываю одеяло, слезаю с кровати и делаю несколько шагов – сам не знаю куда. Загоняю себя в ванную. На собственное отражение стараюсь не смотреть. Из-за нервов меня всего скрутило, едва не выворачивает.
Не знаю, можно ли верить Баррону. Не знаю, действительно ли меня собираются подставить. Больше не знаю, кто хороший, а кто нет.
Я думал, люди, среди которых я рос (в основном преступники), не похожи на обычных. И, уж конечно, не похожи на полицейских и федеральных агентов с блестящими значками. Думал, что мошенники уже рождаются с дурными наклонностями. Что в каждом из нас изначально заложен какой-то изъян, порок, из-за которого мы никогда не сможем стать другими – нам остается лишь изображать нормальных людей.
А вот теперь я задаюсь вопросом: что если нормальные люди приблизительно такие же? Что если каждый человек должен сотни раз в жизни делать выбор, и эти сотни раз и определяют, кто ты такой. Нет хороших и плохих, нет черного и белого, нет демонов и ангелов, которые нашептывают правильные ответы тебе на ухо на каком-нибудь вселенском выпускном экзамене. Есть только человек, который час за часом, минута за минутой, день за днем, делает выбор – в меру своих сил.
От этой мысли становится жутко. Если это правда, то правильного выбора не существует. Есть просто выбор.
Стоя перед зеркалом, я пытаюсь просчитать, что же мне делать. Очень-очень долго пытаюсь.
Когда я, наконец собравшись, выхожу в общую комнату, меня уже поджидают Юликова и Джонс. Кассандры Бреннан с ними нет.
Выпиваю чашку мерзкого гостиничного кофе, съедаю яичницу.
– Вот твоя экипировка.
Юликова приносит из своей комнаты кисточку, маленький тюбик, коричневое худи с капюшоном, удостоверение на длинном шнурке и гарнитуру.
– Ого.
Кручу в руках удостоверение. На нем значится: «Джордж Паркер». Фотография достаточно размытая, изображенный на ней человек вполне может сойти за меня. Хорошее удостоверение: снимок в глаза не бросается, его совершенно бесполезно печатать на объявлениях о розыске или показывать в интернете.
– Хорошая работа.
– Мы же профессионалы, – сухо замечает Юликова.
– Простите.
Она права. Я почему-то считаю их любителями, честными правительственными агентами, которые пытаются провернуть непривычную для них аферу. Но все время забываю, что они в этом деле профи. Они обманывают преступников и, вполне возможно, пытаются обмануть меня.
