Он пока еще не мог понять всей глубины постигшей его утраты, не мог понять всего пережитого кошмара, но что-то жгло его сердце, и что-то холодное и безжалостное сжималось у него на горле при каждом вдохе. Мысли таяли, подобно льдинкам в теплой прозрачной воде. Словами он не мог бы объяснить, что с ним произошло.
Лорин.
Сначала он увидел голову, потом плечи, и вот в стекле отразилась вся она. Легко, как приливная волна, она шла по тротуару в его сторону.
Волосы ее, откинутые назад, сверкали в лучах солнца. В стекле витрины отразились ее глаза – темно-карие, с белками в красных прожилках, они напоминали орошенную кровью землю. Заглянув в эти бездонные колодцы, Киеу наконец понял, зачем он здесь, ради чего пришел к Линкольн-центру, и словно протрезвел.
Он дышал, ел, пил, урывками спал – но каждую секунду знал, что должен уничтожить Лорин. Теперь, когда Луис Ричтер был мертв, она одна могла связать его и эту квартиру: она одна могла сказать им, что в квартире побывал Ким, вьетнамец Ким, и очень скоро они выяснят, что это был вовсе не Ким. В это время Ким мог находиться где угодно, и видела она не вьетнамца, а другого представителя Юго-Восточной Азии: кхмера.
В руках у нее была нить, потянув за которую Трейси Ричтер выйдет на него и через него – на Макоумера. Безопасность «Ангки» будет под угрозой. Но о Ричтере должны позаботиться, он больше не вернется из Гонконга.
А если ему это удастся?
Значит, Лорин должна умереть, и тогда никто, никто не сможет связать Киеу с убийством Луиса Ричтера. «Ангка» будет сохранена.
Поднимался ветер, сильные порывы его несли за собой холод, который Киеу не выносил. Зима выстуживала кости, леденила кровь. Вновь танцевала апсара – словно ангел мести, храмовая девственница приплясывала в порывах ледяного ветра, набросившегося на улицу, и улыбалась ему через стекло витрины.
Киеу побежал.
Трейси проснулся от скрипа обшивки и запаха тушеных овощей. Он повернул голову, и из груди его вырвался стон. Он осторожно, двумя пальцами раздвинул на затылке густые волосы и ощупал кожу. От боли Трейси поморщился и едва удержался, чтобы не закричать.
Он попытался сесть, но немедленно дал знать о себе желудок, и он бессильно повалился на циновку. От его собственной одежды шел такой омерзительный запах, что Трейси снова сел. Ухватившись обеими руками за деревянное ограждение, он с трудом поднялся, ноги его предательски дрожали. Он прислонился к мачте и сделал попытку глубоко вдохнуть.
И после первого же вздоха с грохотом повалился в гору кастрюль, сковородок и прочей кухонной утвари.
– О черт! – сквозь зубы выругался Трейси и обхватил руками голову. Только бы в ней прекратили строительные работы! Кто-то усердно орудовал там отбойным молотком, а еще один методично забивал сваю. Не было сил даже посмотреть по сторонам и элементарно выяснить, куда же его занесло. Лодка качалась на волнах, желудок выворачивало наизнанку – вот и все, что он мог сказать об окружавшей его действительности.
Вокруг него раздавались какие-то звуки, и он снова попытался сесть. Снова посыпались кастрюли, и Трейси зажал уши, чтобы не слышать их звона.
– О Господи! – простонал он.
– С вами все в порядке? – приятный негромкий голос говорил на диалекте танка.
– Да, – ответил он автоматически. – Нет... не знаю. Сильные руки приподняли его и осторожно поставили на ноги.
– Вот сюда, – его подталкивали к каюте, из которой он только что выбрался.
– О, нет, – промычал Трейси, – если вы не возражаете, я бы лучше поднялся на палубу.
– Я-то не возражаю. Если у вас достаточно сил, пожалуйста, я помогу вам.
Трейси прищурился, пытаясь рассмотреть в полумраке помещения своего собеседника: плоское лицо, изборожденное морщинами, широко расставленные черные глаза, приплюснутый, типично китайский нос. Это было лицо мудреца, друга и философа – человека, готового придти на помощь.
– Где я? – спросил Трейси. Спутник осторожно поддерживал его за плечи.
– На моей джонке, – ответил человек. – Сейчас мы бросили якорь. А вас выловили из воды, как рыбу.
Его тихий смех больше напоминал громкие вздохи. Они продолжали взбираться по ступенькам.
– Моя внучка пыталась выяснить, не собираемся ли мы съесть вас на ужин?
– И что же вы ей ответили?
– Я сказал: «Нет, ты же видишь, у него нет плавников, хвоста, чешуи», – он снова засмеялся. – Она расстроилась.
– Если это не каприз, придется пойти ей навстречу, – сказал Трейси, и они оказались на палубе. Свежий ветерок растрепал волосы, мягкой ладошкой погладил щеки. Трейси стоял на корме и глубоко дышал. Он оглянулся и увидел, что стал объектом внимания множества рыбаков, которые возились на палубе со снастями.
