Широкая лестница вела на галерею второго этажа. В правой его части находилась библиотека, где на коктейль перед ленчем или для мирного чтения собиралось большинство клубменов. Макоумер же повернул от лестницы налево – там были три комнаты, предназначенные для встреч более приватного характера.
Прекрасно вышколенный стюард по имени Бен распахнул перед ним тяжелую полированную дверь.
– Добрый день, сэр, – произнес он с легким поклоном. Черные волосы Бена были разделены на прямой пробор и блестели, словно смазанные бриллиантином. – Ваш гость, мистер Салливен, еще не появлялся, – и он провел Макоумера в прекрасно обставленную удобную комнату.
Макоумер, который уже был осведомлен об этом, ответил:
– Все в порядке, Бен, – и погрузился в обитое старой, но безупречно чистой кожей кресло. По левую руку от него находился камин. На стенах, отделанных деревянными панелями и выкрашенных в кремовый и бледно-голубой цвета, висели гравюры. Справа от кресла стоял столик из полированного дерева, у противоположной стены – обеденный стол в окружении тяжелых стульев.
Макоумер вытянул длинные ноги.
– Принеси мне мартини с водкой, хорошо, Бен?
– Конечно, сэр.
– Когда придет мистер Салливен, сначала принеси выпить, а потом накрывай на стол. Крабьи клешни и холодный омар, побольше листьев салата и, я думаю, пиво «хайнекен».
Во время таких вот частых встреч Макоумер позволял обслуживать себя только Бену. И хорошо оплачивал его преданность: мать Бена вот уже пять лет содержалась в доме для престарелых, а это дорогое удовольствие.
Макоумер уже наполовину опустошил бокал, когда Бен ввел Джека Салливена. Мужчины обменялись рукопожатиями, и Салливен заказал виски «гленливет» со льдом.
– Принеси сразу тройную порцию – у меня выдалось чертовски хлопотливое утро, – приказал он Бену и тяжело опустился в кресло напротив Макоумера.
Внешний вид Салливена как нельзя лучше соответствовал избранному им занятию – это был типичный «борец за права народа»: высокий, крепкий, широкоплечий, с пышным рыжим чубом. У него были кустистые рыжие брови и щеки такие румяные, что, казалось, его вот-вот хватит удар. Квадратная челюсть, курносый нос: короче, физиономия чистокровного ирландца, о чем Салливен не уставал напоминать всем и каждому. Он мог перечислить своих предков до шестого колена, не забыв заметить, что один из них был революционным вожаком (правда, какой конкретно из революций – он не говорил), и, конечно же, обладал необходимой для его профессии способностью спорить до бесконечности.
Мощные бицепсы распирали летний костюм из тонкого поплина, воротничок рубашки взмок от пота, запах которого был в этой шикарной комнате явно неуместен.
Пока гость допивал виски и Бен накрывал на стол, Макоумер вел светскую беседу. Наконец, серебро и хрусталь специально заказанные Клубом у «Тиффани», заняли свои положенные места, и Салливен с ощутимым ирландским акцентом произнес:
– Господи, эта история в Египте нам с самого воскресенья житья не дает! И дело не только в том, что Де Витта прирезали, словно жертвенного ягненка: этим сволочам удалось проникнуть в нашу систему безопасности. К тому же сегодняшнее происшествие в Западной Германии!
– А туда-то как им удалось пробраться?
– Ох, да обычные разногласия между ЦРУ и правительством, – ярко-синие глаза сенатора казались холодными, как лед. – Но, между прочим, не далее как десять дней назад возглавляемый мною Особый комитет по разведке положил на стол президенту документ, в котором говорилось о просчетах в методах сбора разведданных в странах Ближнего Востока и Латинской Америки.
Салливен наклонился вперед, и кресло под ним жалобно скрипнуло.
– И знаешь, что нам ответил старый Ланолин? – Президента звали Лоуренс, но уже в первые сто дней его правления! высокопоставленные республиканцы присвоили ему это прозвище. – «Благодарю вас, джентльмены, за усердие!» – Сенатор передразнил манеру речи высшего лица государства. – «Примите мои уверения, что я непременно рассмотрю ваши предложения, как только выкрою для этого время. Вы же знаете, что основная проблема этого года – экономическое положение. Уровень инфляции и девять процентов безработных – вот то, на что мы должны направить все силы и средства».
– Как жаль, что этот ответ остался неизвестным для журналистов, – задумчиво произнес Макоумер. – Интересно, как бы они прокомментировали его в свете нынешних событий в Египте и Западной Германии?
– Я же не мог дать этой информации просочиться! – с сожалением заметил Салливен.
Макоумер изучающе глянул на собеседника:
– А почему, собственно, Джек?
– Это не по-американски, вот почему! – покраснев, ответил сенатор. – К тому же изрядное число моих коллег-республиканцев начали уже вопить! «Мы должны держаться вместе, Джек! Мы должны сплотиться вокруг Белого дома, Джек! Это проблемы всей Америки, и здесь не место для партийных разногласий, Джек!»
