Повисла неловкая пауза, словно оба друга боялись неловким словом спугнуть недавно установившееся между ними взаимопонимание.
Наконец Уриэль произнёс:
— Почему ты мне ничего не говорил?
— Но как я мог? — тихо произнёс Пазаниус. — Я заразный, на мне порча. Ко мне прикоснулось зло и развратило меня.
— Но как? Когда это случилось? — взволнованно спросил Уриэль.
— Думаю, что на Павонисе, — ответил Пазаниус, уже не в силах сдерживать рвущиеся из сердца слова. Откровения буквально хлынули из него, и он начал рассказывать все как на исповеди:
— Ты помнишь, что я возненавидел ту искусственную руку в тот же момент, как только ремесленники Шонаи пересадили её мне?
— Да, — кивнул Уриэль, припоминая, как Пазаниус постоянно жаловался на то, что новая рука никогда не заменит ему родную, послужившую в стольких битвах и испытаниях.
— Я тогда не знал и половины того, что произошло, — продолжил Пазаниус. — Через какое-то время я привык, даже начал ценить силу этой руки. Всё было отлично до того сражения на «Смерти добродетели», вот тогда-то я и заподозрил неладное.
Уриэль очень хорошо помнил отчаянный бой с орками и тиранидами, захватившими космический халк, дрейфующий по направлению к системе Тарсис Ультра.
— И что произошло? — спросил он.
— Мы сражались с орками, и это случилось как раз перед тем, как ты прикончил вожака, помнишь? Один из уродов зашёл со спины и чуть не снёс мне голову цепным топором.
— Да, ты отвёл удар рукой.
— Так оно и было. А ты помнишь, какого размера было то лезвие? Орк неминуемо распилил бы мою руку пополам, но этого не произошло. Её даже не поцарапало.
— Но это невозможно! — воскликнул Уриэль.
— И я так думал, но к тому времени, как мы вернулись, наконец, на «Громовой Ястреб», она была как новая. На ней не осталось ни царапинки.
— Помню, помню… — прошептал Уриэль, перед глазами которого пронеслась картина давнишнего боя.
— Я это тоже заметил, — грустно подтвердил Пазаниус, — но я не задумывался об этом до тех пор, пока мы не вернулись на «Горе побеждённому». Только там мне пришло в голову, что у меня вообще не должно было остаться руки. Я решил, что преувеличил силу того удара, но сейчас я понимаю, что это было не так. Я сам себя обманывал.
— Но разве это возможно? Ты полагаешь, что техножрецы Павониса имели доступ к ксенотехнологиям?
— Не знаю, — ответил Пазаниус, покачав головой. — Но те механические слуги Несущего Ночь… они могли делать то же самое. Не важно было, насколько силён твой удар, достал ты их мечом или выстрелом из болтера — они обретали прежнюю форму прямо на глазах.
— Некронтиры, — сплюнул Уриэль.
Пазаниус кивнул:
— Они. Я думаю, что какая-то частица Несущего Ночь внедрилась в моё тело, когда он отсек мою живую руку. Тогда зло проникло в меня, а новая конечность усугубила дело.
— Но почему ты скрывал? — спросил Уриэль. — Ты должен докладывать мне о таких вещах.
— Я знаю, — сказал Пазаниус удручённо. — Но мне было стыдно. Если помнишь, я всегда старался сам разрешать свои проблемы.
— Я понимаю, но тебе всё равно надо было сказать Клозелю. Мне придётся доложить обо всём этом, когда мы вернёмся на Макрэйдж.
— Ты хотел сказать «если мы вернёмся», — поправил Пазаниус.
— Нет, — отрезал Уриэль. — Когда.
Но тут его внимание привлёк звук шагов, и капитан обернулся. С выражением скорби на лице полковник Леонид приблизился к ним и произнёс:
— Сержант Эллард скончался.
Уриэль бросил взгляд туда, где лежал усопший воин, встал и положил руки на плечи Леонида:
— Мне очень жаль, мой друг. Он был отличным товарищем и великолепным бойцом.
— Он не должен был умереть вот так, в одиночестве…
— Он не был одинок, — возразил Уриэль. — Ты был с ним до конца.
— Всё равно это должно было случиться как-то иначе, — прошептал Леонид. — Столько пережить, столько сделать за свою жизнь и умереть в мерзком логове Бескожих.
— Бойцу очень редко предоставляется возможность выбрать время или место кончины, — сказал Уриэль. — То, как он прожил свою жизнь, в большей степени определяет, стал он настоящим воином или нет. Я мало знал Элларда, но я верю, что одесную Императора найдётся место для него.
— Надеюсь, что этот так, — согласился Леонид. — Кстати, вы ошиблись.
— В чём?
— В том, что вам придётся возвращаться в Халан-Гол вдвоём. Я пойду с вами.
— У меня ни разу не возникало сомнений в том, что ты человек редкой отваги, но всё равно я считаю своим долгом признать, что Ваанес в чём-то прав. Вряд ли нам удастся вернуться оттуда живыми, — сказал Уриэль.
Леонид пожал плечами и ответил:
— Мне уже всё равно. С тех пор как Триста восемьдесят третий был отправлен на Гидру Кордатус, моя жизнь была не богата на приключения. Теперь же я намерен плюнуть смерти в глаза, прежде чем она заберёт меня.
Вдруг раздались медленные хлопки, и Уриэль с гневом воззрился на насмешливо аплодирующего Ваанеса. Бывший Ворон лишь покачал головой и удивлённо пробормотал:
— Да вы все просто свихнулись! Я обязательно помолюсь за вас, если выберусь из этой выгребной ямы.
