«Старфлеш» задрал нос, будто встал на дыбы, сотрясся, опрокидываясь хвостом вниз, и за прозрачным потолком медленно, плавно повернулись два острова — натуральный коралловый атолл и выращенное ИТО — чудо биоинженерии, колоссальная рифовая платформа, стелившаяся до самого горизонта — сверкающая, слепяще-белая, плоская, как стол, залитая стеклопластом, утыканная решётчатыми башнями радиотелескопов и радиомаяков. И заставленная ионолётами местного сообщения, автоматическими и пилотируемыми, — точь в точь сервиз на камчатной скатерти. Поодаль виднелся прямоугольник аэродрома и «зеленый городок с обязательной высотной гостиницей на окраине».
Оба острова соединяла песчаная коса — сверху это было похоже на картинку из учебника астрономии, где звезда-гигант затягивается в крошечную чёрную дыру.
— Наш стратолёт совершает посадку в порту «Таити-2», — натужно выговорил Белый, пародируя щебечущую стюардессу.
Гремя двигателями, гиперзвуковик завис над землёй, выпустил шасси и медленно, осторожно, как робкий купальщик пробует ногою дно, коснулся посадочной площадки. Укрепился и грузно осел. Гром перешёл в гул, затем сменился свистом и затих.
Спрыгнув на площадку, Сихали постоял, переминаясь (подошвы пекло), с жадностью вбирая запах стеклопласта, пышущего жаром, но уже остывающего, и бесплатный морской парфюм — душную смесь соли, йода и гниющих водорослей.
— Мы, как идиоты, в своих каэшках, — проворчал Купри, появляясь из люка.
— В унтах на экваторе, — хмыкнул Белый. — Офигеть…
— Нам во-он в ту сторону, — показал Харин на горизонт, где темнели в белесой дымке исполинские треугольные силуэты ионолётов, а ещё дальше протягивалась в небо тонкая вертикаль Орбитальной Башни[101] — космического лифта, первого и пока единственного на Земле.
— Вон электробус! — показал Сихали подбородком, сдирая с себя каэшку — припекало.
Обтекаемый экипаж стоял на подзарядке и был пуст. Сев на место водителя, Харин буркнул: «Порядок…» — и включил моторы. Сихали, Белый и Купри упали на сиденья в просторном салоне.
— Я — коротким путём, — сообщил Харин.
Низко жужжа, электробус скатился по пандусу вниз. Вписался в ворота магистрального туннеля, разогнался и понёсся по нижнему ярусу.
Тимофей оглянулся. Позади сходилась диафрагма ворот, усекая небо в круг, кружок, кружочек… Радости или облегчения от того, что он находится на своей территории, не возникало в генруке — тревога за женщин выматывала, не оставляя ни на секунду.
— Надо было «Старфлеш» спрятать, — озаботился Белый, — чтоб со Спу не увидали.
— Спрячем, — сказал Сихали, мысленно подгоняя электробус и желая одного: скорее бы всё кончилось! Схватить Наташку в охапку и спрятать, как «Старфлеш»…
Нижний ярус был скучен — мелькали вереницы светопанелей, какие-то ниши, фермы, многорукие киберы, копавшиеся в гирляндах волноводов.
Впереди и сбоку открылся подземный ангар. Видно было, как опустилась громадная круглая платформа лифта, занятая корпусом бота-планетарника, точнее, только его кормой — центральная и головная части уходили через круглый проем в верхний ярус. Люди в синих рабочих комбинезонах сновали по антресоли вокруг корабля, спускались на подъемниках и карабкались по трапам; неуклюжий робот-заправщик тянул блестящие гофрированные шланги к баковым выступам; самоходная платформа с тремя парами членистых манипуляторов развозила аккумуляторы, ящики, тюки, ручную кладь.
— Сейчас, уже выезжаем…
Электробус пронёсся мимо стеклянных стен большой столовой, мимо мирно клокочущих атомовозов, выруливавших на автоярус, мимо мастерских, уходящих в перспективу, переполненных шумом, искрами, вспышками, мельканием суставчатых эффекторов и их ломаных теней, мимо садов отдыха, по пандусу в горку, прямо в район складов.
— Так Рыжий и не слетал в космос… — вздохнул Шурик.
Купри, с интересом поглядывавший то в одну сторону, то в другую, нахохлился.
Склады были длиннющие и приземистые, с громадными — во всю створку широких ворот — белыми номерами. В узких проездах топтались, играя чудовищными буграми рабочих мышц, краны-манипуляторы.
— Въезжаем в стартовую зону! — чётко и звонко предупредил автоводитель.
— Без тебя знаю, — буркнул Тугарин-Змей, и Сихали порадовался за друга — молчаливость Ильи, явный признак крайнего волнения, стала давать слабину.
Купри покосился на Белого и приоткрыл окно. В салоне электробуса зазвучала атональная какофония космодрома.
— Блин, — заворчал Шурик, — я уже весь взопрел…
Брауну было не слишком интересно смотреть в окно — нагляделся. Все космодромы были как близняшки, только и разницы, что в Вумере — буш кругом, в Мирза-Чарле — пески Заунгузских Кара-Кумов, а на «Таити-2» плещется океан. А шуму-то, а сутолоки…
За окном, мигая бортовыми огнями, носились целые стада космодромных киберов. Под рёв сирен метались разрисованные красно-чёрными шашечками вездеходы радиационного контроля. На вышках командных пунктов крутились огромные бумеранги радаров, а гулкие мегафоны сердито требовали какого-то пана Вотрубу и просили не приближаться к зоне излучения.
