В нём росло тоскливое предчувствие беды. Подняв шторку бокса, он увидал пустотные скафандры, предусмотренные на случай разгерметизации «Клаймбера-112». Протестировав спецкостюм, Браун разобрался, куда чего пихать.
— Чего ждём? — буркнул он. — Облачаемся по-быстрому!
— Ты думаешь… — затянул Белый.
— Если я ошибусь, мы их стащим и посмеёмся. Если я прав…
Лазерные лучи в космосе не были видны, зато место попадания вспыхнуло ярко — нанотрос лопнул сотней метров выше подъёмника. Зловещим фиолетовым светом моргнула вспышка, и «Карго-клаймбер» сотрясся. Продолжая подъём, он слетел с перебитой оси Орбитальной Башни, как камень с пращи. Лопнувший нанотрос начал сворачиваться, напоминая шнек мясорубки, и подъёмник закрутило, как снаряд по нарезке.
— Превосходно!..
Сихали, уже наполовину влезшего в спецкостюм, сорвало с места и приложило спиною о переборку. Наступившая невесомость смягчила удар, но воздух из лёгких выбило.
— Быстро! — сипло каркнул Тимофей, ныряя в головой в шейный вырез и захлопывая шлем.
Илья, извиваясь гигантской гусеницей, натягивал на себя пустолазный скафандр, медленно вращаясь посреди салона. Купри с Белым помогали друг другу облачаться, удерживаясь за стойки, за кресла, за перекладины.
Сихали с замиранием сердца ожидал «контрольного выстрела», мгновенного жара, секундной боли и вечного небытия, а дождался лазерного залпа с «Промежуточной» — пустотники вспыхнули синим пламенем, распадаясь в космический мусор.
— Сволочи! — толкнулся в наушники голос Белого. — Так вам и надо!
— А толку? — проговорил Купри со злостью. — Мы-то падаем! Ещё с часок покрутимся — и в осадок…
— Чего делать будем? — спросил Илья.
Браун не ответил. Он молчал и смотрел, как замедленно опадает нанотрос, изгибаясь под действием силы Кориолиса. На фоне голубой планеты он смотрелся тонкой волнистой линией, порванной нитью. Потом суперканат, это основание Орбитальной Башни, вошёл в плотные слои и засиял огненной спиралью, сгорая и распадаясь. «Был и нету…» — окатило Тимофея.
Подъёмник летел, плавно вращаясь, будто ввинчиваясь в пустоту.
— Вот оно как бывает… — проговорил Белый, повторяя слова Рыжего.
А Сихали тупо смотрел в иллюминатор, и лишь две мысли шли ему на ум. На «Промежуточной» разрешалось иметь пост УАС, чтобы защитить Орбитальную Башню, и он сработал-таки, «истребил истребители». Но на «Промежуточной» нельзя было держать аварийные боты, даже спасательных космоскафов там не было. Ни одного…
Браун испытывал все прелести нулевой гравитации и клял тех романтиков, что воспевали невесомость. «Ах, какая лёгкость во всём теле! Порхаешь, как бабочка!..» Ага… Сюда бы этих «порхальщиков». Такое ощущение, будто его голову пытаются вытянуть из шеи — чувствовалось напряжение мышц под подбородком, тяжелели лоб и затылок, живот вроде как подсасывало вверх. Изнывая от тошноты, Тимофей не сразу вспомнил о служебном радиофоне, а когда он опамятовался, то резко откинул гермошлем и стал пропихивать руку за кольцо шейного выреза. Кончиками пальцев ухватив коммуникатор, Браун потащил его наружу, пока не вынул и не набрал спецкод.
— И чё? — не удержался Белый.
— А ничё!
Чертыхнувшись, Сихали послал SOS по общему каналу. Целую минуту в салоне звенела тишина, а потом басистый мужественный голос отозвался, строго вопрошая:
— Алё вы в курсе, что это общий канал? Чего хулиганите?
— Ты кто? — резко спросил Тимофей.
— Максим Гирин, командир корабля «Бора-8».
— Так вот, Максим Гирин, мы не хулиганим, мы падаем.
— Борт? — отрывисто спросил Гирин.
— Это не борт, это подъёмник «Карго-клаймбер-112»!
— Твою-то мать!.. — выразился Максим. — Я ж тебя найду, придурка, по голосу определю и так тебе торец попорчу, что травматологи возрыдают!
— Ты слушай! — заорал Тимофей. — Три пустотника атаковали Орбитальную Башню и перебили трос на четырёхсотом километре! Наш подъёмник не задело, только в космос сбросило, а через час он перейдёт на баллистический спуск и сгорит на хрен! И мы с ним!
— Где вас искать? — Тон у Гирина изменился.
— Дрейфуем над Тихим, по экватору на запад.
— Ждите.
Сихали приободрился. Цепляясь за стойку, он подтащил себя к иллюминатору, словно высматривая неведомую «Бору-8».
Под ним ворочалась лазурная планета и ярко горели мощнейшие серебристые облака, слоистые, менявшие свой окрас от белого до коричневато-горчичного.
По выпуклому горизонту светилась голубая каёмка атмосферы, причём у самых облаков она была сочнее, гуще, а выше утончалась и бледнела.
— Я что-то такое вижу! — возбуждённо крикнул Белый. — Во-он там!
«Во-он там» показался космоскаф типа «джакстер» — пустотный аппарат для работ в открытом космосе. Он чем-то напоминал давешние истребители — те же неуклюжие формы, далёкие от понятия «обтекаемость», та же решётчатая конструкция, торчащие «ведёрки» сопел и сферобаллоны. В наушниках у Сихали прорезался голос командира «Боры»:
— Это Гирин. Держитесь там…
— Держимся!
