Разумеется, перспектива купания в ледяной воде его не слишком прельщала; температура ее была настолько низкой, что переохлаждение организма должно было наступить очень скоро. Но несмотря на очевидный риск, это было куда лучше, чем получить пулю в спину от всполошившегося охранника.
Он взобрался на подоконник, сделал глубокий вдох, отодвинул задвижку и распахнул окно. В то же мгновение оглушительный вой сирены наполнил зал, и Том услышал душераздирающие крики и громкий топот.
Резким пинком он вытолкнул императрицу из окна. Грациозно вращаясь, она полетела вниз и ударилась о лед, пробив в нем широкую полынью и мгновенно уйдя под воду.
Крики слышались все ближе и ближе, шаги раздавались уже в соседнем зале. Том поднялся во весь рост, обернулся и увидел пятерых охранников, бежавших прямо к нему, размахивав пистолетами.
Прогремел выстрел, пуля просвистела рядом с его ухом в ударилась в завиток лепнины. Все, пора. Но даже атакой момент Том не мог отказать себе в удовольствии — он взмахнул на прощание рукой, а потом прыгнул прямо в зияющую под ним черноту
У него мгновенно перехватило дыхание. Он попытался сделать глубокий вдох, но успел лишь наполовину наполнить воздухом легкие, когда вода сомкнулась над его головой. По инерции он опустился на самое дно канала и почувствовал, как что-то мягкое, пористое хватает его за лодыжки, словно не желая отпускать. Он сразу же оттолкнулся и двинулся примерно в том направлении, где на поверхности путь перегораживала железная решетка, а дальше — перпендикулярно — пролегало русло реки, и ему оставалось только надеяться, что его дыхания хватит, чтобы добраться туда.
Он попытался открыть глаза, чтобы хоть примерно представить себе, в том ли направлении он плывет, но жуткий холод будто тупым ножом резанул по глазам. Он накрепко смежил веки. Утратив возможность выяснить, куда он плывет и вообще не плывет ли в противоположную сторону, он бешено задергал ногами и заколотил по воде руками, орудуя ими словно веслами.
Внезапно он ударился затылком обо что-то твердое и понял, что наверху лед, и тут же услышал короткие щелчки: это охранники стреляли по нему из окон. На мгновение он порадовался, что ледяная корка достаточно толста, но тут же вспомнил, что она не только укрытие, но и западня.
Он попытался уйти поглубже, но вдруг почувствовал, что ноги почему-то не слушаются его, как будто ледяная вода окутала их толстым, неподатливым одеялом, от которого он не в силах освободиться. Его поврежденное плечо окончательно перестало работать.
Он вытянул вперед, а потом влево здоровую руку и нащупал стену — это была стена Эрмитажа. Используя се как ориентир, он то ли пополз, то ли поплыл в направлении русла Невы, его грудь и горло пылали, кровь стучала в висках, а в желудке ощущалась сильная резь.
Он плыл, и с каждым движением ног будто стальные клещи все сильнее сжимали его легкие. Казалось, каждая мышца, каждая клеточка его тела жаждет и требует воздуха, и Тома внезапно охватило странное ощущение — ему почудилось, что он падает с огромной высоты, пролетая сквозь толщу воды.
Он уже понимал, что это конец, но из последних сил отчаянно дернул ногами и нащупал впереди железные прутья — ледяные и неподатливые, словно решетка тюремной камеры. Он ухватился за них и подтянулся ближе, барахтаясь и шаря руками вокруг с таким исступлением, что тут же почувствовал резкую боль в глазах и ушах.
В конце концов ему удалось обнаружить щель — достаточно широкую, чтобы в нее пролезть, — между решеткой и дном канала, и Том протиснулся в нее; его голова готова была взорваться, в глазах сверкали огненные вспышки.
Он попытался оттолкнуться, но ноги не слушались его, дно под ним было мягким и манящим, а огни Санкт-Петербурга покойно поблескивали на поверхности воды крохотными звездочками, будто рассыпанные по воде драгоценные камни. И тишина, абсолютная тишина.
Внезапно из темноты к нему потянулись руки и довольно грубо обхватили его за шею. Он почувствовал, что взлетает вверх, к звездам, словно ракета, его тело кричало, в мозгу перекатывался гром. Его голова оказалась на поверхности, и вот он уже свободен, он прерывисто дышит, его легкие хватают долгожданный бесценный воздух, его горло ощущает спасительную свежесть, а сердце обретает нормальный, размеренный ритм.
— В лодку его, — услышал он за спиной голос Витюши и понял, что это она ухватила его за шею и плечи и вытащила на поверхность.
Две пары рук мгновенно потянулись к нему и выхватили из воды, а кто-то набросил на него сразу несколько больших полотенец. Краем глаза он увидел, как Витюша, в верхней одежде, взбирается по трапу вслед за ним и принимает из чьих-то рук такое же полотенце.
— Уходим, — отрывисто бросила она.
