Это было необычное здание. Том понял это, едва приблизившись к нему. На самом деле зданий было четыре или пять: прилепленные друг к другу средневековые сооружения, выкрашенные подозрительно белой известкой. Но несмотря даже на это, они выглядели старинными, дошедшими прямиком из той эпохи, и лишь новые ставни и свежевыкрашенные рамы намекали на некую связь с современностью.
Однако внутреннее убранство отеля начисто разрушало эту иллюзию. От старины здесь остались лишь шероховатость стен и видневшиеся кое-где дубовые потолочные балки. Все остальное было полностью осовременено. Сияли серый мраморный пол, белые стены, черная мебель; утопленные галогенные светильники струили слепящую белизну. Посреди вестибюля, словно какой-то гигантский имплантат, сверкали выполненные из стекла и металла лестница и лифт.
Сжимая в руках черный кожаный портплед, Том направился к полукруглому столу орехового дерева. Дежурный администратор, милая девушка со свежим цветом лица, приветливо улыбнулась.
— Я хочу повидать герра Лаша.
Улыбка ее сразу же увяла.
— У нас нет постояльца с таким именем.
— Я собираюсь ему кое-что показать. — Он водрузил на стол сумку.
— Прошу прощения, но…
— Не сомневайтесь, ему это понравится. Передайте ему мою визитку.
Он протянул ей одну из своих визиток. Визитки были предметом гордости Тома. После стольких лет, когда он всячески старался не оставлять материальных следов своего существования, Том испытывал настоящее удовлетворение от того, что налаживает контакты таким вот общепринятым способом. Дизайн был очень простым: никакого логотипа, только название и контактная информация. Необычным было лишь то, что оборотная сторона карточки была густо-алого цвета с напечатанным белым названием фирмы — «Кирк Дюваль». Лишь спустя какое-то время Доминик указала ему, что, вне всякого сомнения, бессознательно он выбрал для своих визиток ту же цветовую гамму, что и его отец.
Консьержка раздраженно пожала плечами. Все еще не сводя с него бдительных глаз, она нажала спрятанную под столешницей кнопку. Из двери у нее за спиной тут же вышел высокий плотный мужчина в черном джемпере-поло и джинсах.
— Ja?[2]
Том повторил все, что сказал консьержке. Мужчина невозмутимо открыл сумку и проверил содержимое. Убедившись, что в ней нет ничего опасного, он дернул головой в сторону комнаты, откуда пришел:
— Подождите там.
Комната оказалась баром. Посетителей не было, один лишь бармен тщательно протирал стаканы; за спиной у него высилась стена самого разнообразного алкоголя. Три другие стены были обиты неяркой красновато-коричневой кожей — в тон табуретам и скамейкам; вкупе с приглушенным светом это помогало расслабиться и даже, пожалуй, навевало сон. Том сел, и тут же в комнату вошли двое и сели позади него. Они не говорили ни слова, а только бесцеремонно пялились на него, словно в гляделки играли. Спустя несколько минут его позвала консьержка, и эти двое последовали за ним.
— Герр Лаш примет вас, мистер Кирк. Если не возражаете, Карл вас обыщет.
Том кивнул, зная, что «возражать» не имеет смысла:
— Пожалуйста.
К Тому подошел охранник с металлоискателем и принялся водить им по всему его телу. Когда дело дошло до запястья, прибор запищал. Том закатал рукав и показал часы «Ролекс-Принс» 1920-х годов — именно их Том предпочитал надевать, выезжая за границу, в то время как дома носил свои любимые «Хэгер ле культр мемовокс» 1950-х годов. Охранник заставил Тома снять часы и внимательно их осмотрел. Тома передернуло, когда грубые пальцы охранника взялись за головку завода и несколько раз с силой повернули, проверяя, действительно ли это обычные часы. Не заподозрив в часах ничего опасного, охранник вернул их Тому и жестом предложил ему пройти к лифту.
Том вошел в лифт. Охранник не последовал за ним, а только помахал перед белой панелью карточкой и сразу отступил. Последнее, что видел Том, перед тем как двери лифта закрылись, — три массивные фигуры, застывшие посреди вестибюля со сложенными на груди руками.
Двери отворились, и Том вышел в узкий коридор. Здесь его уже ждали двое — они повторно обыскали Тома, на этот раз без сканера — просто ощупали. Закончив, они велели ему пройти в приемную.
Убранство этой комнаты многое говорило о сфере интересов хозяина апартаментов. В ней было три окна, однако ставни всех трех были закрыты, так что в щелочку пробивался лишь небольшой лучик света толщиной с мизинец. И в этом свете блестели отполированные старинные мечи, пистолеты и ружья. Подняв голову, он увидел, что у комнаты нет потолка: прямо у него над головой перекрещивались стропила, словно остов разбитого корабля.
