Эта спальня скорее напоминала бордель. Гигантская люстра свисала с зеркального потолка, стены были розовые с золотом. Кресла с золочеными подлокотниками и обивкой из ткани «под леопарда» и, в довершение картины, огромная шкура белого медведя, распростертая у громадного камина из черного мрамора.
Лежа на кровати, Том глядел на собственное отражение, пытаясь не думать об острой боли в плече. Витюша, сидя на краешке кровати рядом с ним, похоже, догадывалась, о чем он сейчас думает, и, повернув к нему голову, спросила:
— Не нравится?
Том пожал плечами:
— Честно говоря, не мой вкус.
— И не мой тоже, — она усмехнулась, — досталось в наследство. Я бы переделала, но у нас, в России, если у тебя такая комната, люди тебя уважают. Подчиняются тебе. Бывает, даже готовы умереть за тебя.
Она произнесла это без тени эмоции, будто зачитывала список необходимых покупок. Том кивнул, понимая, что она права. Он и прежде наблюдал, как хвастливая демонстрация богатства способна устрашить врагов и воодушевить друзей, обладая необъяснимым могуществом и над теми, и над другими.
— Будет больно, — предупредила она.
Она уже прочистила рану ватным тампоном и теплой водой, смыла запекшуюся кровь, обнажив крошечное отверстие на правом плече, рядом с плечевым суставом. Том не помнил момента ранения, но расположение раны подсказывало ему, что это случилось где-то в самом начале, вероятно, когда он пересел за руль и нажал на газ, пытаясь уйти от бандита, стрелявшего в разбитое окно.
Но где бы это ни произошло, пуля засела внутри, по-видимому, застряв в мышцах и тканях вокруг правой лопатки — так предположила Витюша, продемонстрировавшая неожиданное знакомство с огнестрельными ранениями и способами их лечения.
Поездка в больницу разумеется, исключалась, и хотя у Витюши наверняка были прикормленные врачи-профессионалы, после того, что произошло с официантом из ее клуба, она решила не вовлекать в это дело лишних людей, кроме тех, чье участие было абсолютно необходимо. Том согласился с этим, хотя он и понимал, что неизбежным следствием этого решения будет перспектива извлечения пули без анестезии.
— Готов? — спросила она, занеся над раной щипцы из нержавеющей стали.
— Ага, — кивнул Том, стиснув зубы.
Она раздвинула щипцами края раны, и сильное жжение, которое испытывал Том, превратилось в адское пламя, в глазах у него потемнело, он изо всех сил зажмурился. Прерывистое дыхание со свистом просачивалось сквозь стиснутые зубы, а когда пытка становилась совсем уж невыносимой, из его горла вырывались клокочущие стоны и хрипы.
— Спасибо тебе за это, — выдохнул он, надеясь, что разговор хоть немного позволит ему отвлечься от невыносимой боли, — ты молодец.
— Пока я в точности не выясню, что происходит, мне ты более ценен живой, чем мертвый, — ее голос был тверд и бесчувственен, — так что не благодари. Я всего лишь защищаю свои интересы.
— И все же спасибо тебе. — Он помолчал. — Тебе приходилось делать такое и раньше?
— Да, много раз.
— Ты медсестра?
— Нет. — Впервые за всю ночь на ее лице промелькнула улыбка.
Несмотря на свое нынешнее состояние, Том видел и понимал, что перед ним настоящая красавица. Ее длинные прямые волосы обрамляли прекрасное лицо, излучавшее дикую, необузданную страсть, а ее цыганистая смуглость, и поцарапанные коленки, и локти, торчавшие из порванного и перепачканного платья, не портили, а, напротив, дополняли картину. Она была невысока ростом, но отменно сложена и стройна.
И хотя ее голубые глаза сверкали неистощимой энергией, которая манила его и завораживала, он заметил в них и нечто иное: глубоко выстраданную, но невысказанную боль. Заглянув ей в глаза, можно было подумать, что она, скорее, смирилась с необходимостью жить, чем живет и наслаждается жизнью.
— Я… работала… — Она пожала плечами: — Ну. ты понимаешь.
— Ты была проституткой? — неуверенно спросил Том. Арчи шепнул ему что-то по этому поводу, когда они добрались до дома Витюши, внушительного здания на берегу Фонтанки, но Том, испытывавший страшную боль, вероятно, даже не расслышал.
— Да. — Она неожиданно повернула щипцы, и Том скривился отболи.
— Но как же…
— …я оказалась здесь? — Она печально усмехнулась. — Это длинная история.
— А я никуда не спешу. — Том кивнул в сторону собственной руки.
Последовала долгая пауза, во время которой она манипулировала щипцами, и Том уж было подумал, что она не настроена на откровенность, но тут она заговорила снова:
— Когда мне было шестнадцать, мои родители продали меня одному из главарей мафии здесь, в Санкт-Петербурге. Его звали Виктор Черновский. Бывший борец, родом из Риги. Сначала казалось, что мне повезло. Он никому не позволял прикоснуться ко мне, насиловал меня сам.
Том пробормотал что-то в знак сострадания, но она его не слушала.
