— Да, очень хочу, — вздохнул Сергей.
— Я слушаю вас. — Он так вздыхает, как будто пережил большое горе, подумал Павел. А между тем мой клиент Кудрявцев отдыхал на лучшем курорте мира. Как же он там развлекался? Сейчас узнаем.
— Представьте себе пляжи Багамских островов, — опять вздохнул бизнесмен. — Тесные закутки Средиземноморья и близко не стоят. Бескрайние просторы белоснежного песка. Неумолкающий прибой теплого океана. — Говорит, как пишет, подумал Павел, и среди бизнесменов встречаются поэты. Кудрявцев посмотрел на психолога, как будто хотел убедиться, слушает ли он его предельно внимательно, и когда увидел, что ничего более интересного в этой комнате для Павла, кроме него, Сергея Кудрявцева, не существовало, продолжил: — Да и сервис неплохой — столетнее рабство у людей более высокой цивилизации не прошло даром. Гонки на водных мотоциклах, поездки на джипах в саванну, чтобы полюбоваться на похрапывающего в грязном болоте бегемота, и прочие развлечения для лохов, западающих на сувенирную экзотику. Но мы — я и мой приятель — искали другие, более острые ощущения, хотели испытать новые незнакомые нам эмоции. — Вот, он даже говорит моим языком, подумал Павел. Ну что ж, может быть, это облегчит работу. Правильный язык — полдела.
Павел увидел, что Кудрявцев замолчал. Он понимал, что бизнесмен пытается вспомнить картину во всех деталях, и не мешал.
— Там есть такое развлечение. За очень солидную плату тебя увозят в открытый океан, надевают акваланг и сажают в небольшую стальную клетку, к которой привязывают куски только что зарезанного козла. (Это тебя увозят, а не меня, сказал бы Павел своему приятелю, если бы тот говорил, как сейчас Кудрявцев, во втором лице. Павел не любил это типичное подсознательное перекладывание ответственности на собеседника, но клиенту говорить такое не полагалось, по крайней мере на первых порах.) Максимум через десять-пятнадцать минут появляется огромное зубастое чудовище. Гигантская акула вгрызается в клетку, пытаясь тебя достать. Надо сказать, ни один самый страшный фильм ужасов не сравнится с этим ощущением. Я впервые понял, что значит сердце ушло в пятки.
— Страшно было? — спросил Павел.
— Не то слово! Мне потом даже снились те страшные окровавленные зубы акулы. Они лязгали о металл. И глаза. Немигающие глаза. Они смотрели равнодушно, холодно. И вдруг — представьте! — удар, и клетка, где я сидел, перевернулась. Закрутилась вокруг своей оси. А разъяренная акула стучит о решетку. Она пытается протаранить преграду. Видно, думала об аппетитном обеде, если она способна думать. Я заорал: «Все, хватит, поднимайте!» Но получилось только мычание, моего крика никто не слышал, ведь я был в кислородной маске. И тут вспомнил про кнопку, судорожно вдавил ее, и клетка пошла вверх.
— После этого вы еще отдыхали там, на Багамах? Не сразу вернулись?
— Да! — оживленно ответил Сергей. — Именно отдыхал, теперь уже по-настоящему. Знаете, после этого сеанса шоковой терапии все как будто встало на свои места. Я наслаждался природой, океаном, бесконечным волшебным пляжем. С удовольствием загорал, купался, знакомился с девушками. В общем, на время сплин прошел. Но потом разгорелся с новой силой. Как только я вернулся в Москву… Нет, первое время, когда включился в работу, еще ничего, но когда все встало в привычную колею, опять началось. Такое ощущение, что я принял какого-то зелья, которое отравляет мне жизнь, делая ее пустой, серой, скучной. Все эти рожи, все так надоело, деньги, девицы, ничего не радовало. Знаете, я с грустью вспоминал об акуле. Она сумела меня растормошить. Жаль, ненадолго.
Кудрявцев достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой. Павел пододвинул пепельницу. Теперь настала его очередь. Кудрявцев сегодня о своих «приключениях» рассказывать больше не намерен. Да и не надо. Вполне достаточно. Случай с акулой очень показательный для анализа. Итак, начнем.
— Страх — а вы испытали именно страх — самая сильная эмоция. И поэтому она пробивает любую апатию, — сказал Павел. Кудрявцев внимательно смотрел на него и курил. — Ваша болезнь, которую мы так просто и назовем апатией, поражает отнюдь не самых слабых, ее жертвы — люди преуспевающие, с высоким интеллектом и достатком. Апатия медленно, целенаправленно съедает человека изнутри, превращая его в робота. — Павел посмотрел на своего клиента. Тот серьезно кивнул головой. — Кого-то она приковывает к постели, а кого-то, напротив, как вас, заставляет наращивать жизненный темп. Он наращивается, вы испытываете сильные острые ощущения, а потом — все, полное психическое изнеможение. Так?
— Абсолютно точно. Как быстро, правильно, четко вы все сформулировали и поняли меня. Так что же делать?
