Его разбудили только в одиннадцать утра, и он долго отчитывал подчиненных за то, что они не сделали этого раньше. Но никто не реагировал на его замечания. Все знали, что их главный врач должен поспать хоть немного, он закончил оперировать, когда рассветало. Так долго он не продержится, даром что молодой. Почти всех милиционеров отвезли на «скорой» в госпиталь в Моздок, остались только двое самых тяжелых. Дима должен был осмотреть их и принять решение. Как с ними быть — на свой страх и риск оставлять здесь или все же отправить в Моздок. Тогда спроса с Дмитрия Кочеткова не будет, у него детский госпиталь. Только вот парень по дороге может умереть. Молодой хирург это прекрасно знал и поэтому на вопрос Тани о двух милиционерах сказал:
— Я иду к ним. Позови Самвела.
— Он спит. Разбудить?
— Нет, не надо, я сам.
Таня пожалела, что сказала главврачу о том, что Самвел отдыхал, теперь он будет делать все один. И она разбудила помощника. Тот посмотрел на часы и ахнул. Медсестра обрисовала суть дела, Самвел деловито кивнул и поспешил к Кочеткову.
Через три часа дело было сделано, опасность для жизни ликвидирована, и можно было передохнуть.
— А где Федорыч? — спросил главврач Татьяну. — Что-то я целый день не видел нашего лора.
— Уехал в министерство, Дмитрий Андреевич. — Таня налила Дмитрию кофе.
— В министерство? — Он пододвинул чашку. — Спасибо, Тань, спасибо.
Медсестра знала о Диме все, знала, какое печенье он любит, сколько сахара кладет в чашку.
— Да, в Грозный, сказал, что вас не надо отвлекать во время операции, а он как ваш заместитель смотается туда и обратно.
— С кем поехал?
— С шофером.
— Без охраны?
— Без.
— Почему?
Таня пожала плечами: это не ее дело.
— Когда обещал вернуться?
— Сейчас уже должен, он утром поехал.
У Димы зазвонил спутниковый телефон.
— Да, слушаю. Да. — Дима закрыл глаза и откинулся на стуле. Посмотрел на Самвела.
— Федорыч? — спросил тот.
Дима кивнул и выключил телефон.
— Передали из комендатуры. Груз 200 и груз 300. Машину взорвали. Федорыч — насмерть. Водитель тяжело ранен. — Дима опустил голову на руки. Так, без движений, он сидел минут пять. Потом резко встал из-за стола.
— Вы куда, Дмитрий Андреевич? — Татьяна испуганно посмотрела на врача.
— Мне надо ехать на место преступления. Я же должен отчитаться перед Москвой.
— Я с вами, — сказал Самвел.
Дима кивнул.
Они вышли из домика. Подошли к охраннику.
— Нам надо ехать, Андрюш, — сказал Дима сержанту белгородского ОМОНа.
— Не могу. Дмитрий Андреевич, я вас не выпущу. Извините, но это приказ коменданта. Никого с территории госпиталя не выпускать.
— И меня? — Дима тупо смотрел на молодого милиционера.
— Вас в первую очередь. Сразу о вас и было сказано. Комендант так и заявил: доктор молодой — он первый в бой будет рваться. Так вот за него головой ответите, под трибунал пойдете, если выпустите. Так что простите, Дмитрий Андреевич. Никак не могу.
У Димы зазвонил телефон.
— Да. У меня груз 200 и 300. Да, Алексей Федорыч, он поехал вместо меня в министерство, я оперировал… — Дима помолчал. — Я хотел сделать именно это и именно сейчас, но комендант издал приказ никого не выпускать даже с территории госпиталя. Что значит, мои проблемы? Они такие же мои, как и ваши! Вот и связывайтесь с комендатурой, пусть они вам отчеты пишут! Некогда мне с комендантами выяснять отношения и отчеты писать! У меня больные… — Он помолчал, послушал, что ему говорят. Немного успокоился. — Хорошо. Жду звонка.
— Слышал? — Дима показал на трубку сержанту. — Это из Москвы. Мне угрожают чуть ли не судом.
— Ничего не могу сделать, Дмитрий Андреевич, при всем к вам уважении, — развел руками сержант.
— Ладно, Самвел, пошли работать.
Дима пошел вперед, а Самвел подмигнул охраннику и сделал характерный одобряющий жест: молодец, что не выпустил.
Но через десять минут сержант пришел в операционную и доложил, что комендант дает разрешение главврачу покинуть территорию госпиталя. Он даже выделил машину с шофером. «Газик» ждет его.
За рулем сидел молодой парень в военной форме, из-под которой виднелась тельняшка.
Дима протянул руку и представился:
— Дмитрий.
— Леха, — ответил солдат крепким рукопожатием и молча тронулся с места. Включил музыку. Шевчук пел «Последнюю осень».
— Что вы должны сделать, доктор?
— Если бы я знал, — вздохнул Дима, но тут же спохватился. — Раненого отвезти в госпиталь, убитого — в морг.
— Где это?
Дима сказал.
— Что-то они активизировались. Сначала ментовку взорвали, теперь вот машину, это те же самые, жопой чую, — сказал Леха. — Ну, ничего, мы вас найдем, ребятки, раз вы показались. Наши гаубицы по вам плачут.
Они въехали в поселок.
— Все, доктор, приехали, вот она, машина.
Они выпрыгнули из «газика» и бросились к машине. В кабине двое парней лет по четырнадцать копались в поисках, чем бы поживиться. Леха вскинул автомат, крикнул:
— Пошли вон, крысы!
Подростки тут же выскочили из машины и бросились бежать.
