О войне она не думает. О том, с кем воюет и ради чего, ей не важно. Это Дима понял и решил об этом не спрашивать. Девушка красивая, с хорошей фигурой, хоть и немного ширококостная. Но дело даже не в этом. Она совершенно не в его вкусе. Уверенная, все про себя знает, очень приземленная. Возможно, спит с боевиками. Почему бы и нет? Даже наверняка. Она красивая белая женщина, молодая и здоровая баба, воюет с ними несколько лет, в обиду себя не даст. Они горячие кавказские мужчины. Крутая. Может, поэтому и не интересная. Дима не любил таких. Про таких говорят бой-баба. Неинтересная. И он ее не интересует как мужчина, это Дима видел. Он давно заметил, что девушки, которые были не в его вкусе, не очень-то ему и строили глазки. Они находились на разных планетах. Господь Бог устроил все справедливо.
Вдруг Лена вскочила, и Дима поднял голову посмотреть, что было причиной такого оживления девушки. Понятно. Из домика вышел молодой чеченец, и они с Леной пошли навстречу друг другу. Он поцеловал ее в щеку, и они стали о чем-то мило беседовать. Дима взял саквояж, чтобы отнести его в палатку. Делать было нечего, и он улегся на одеяло. Эх, отосплюсь я здесь, в чеченском плену, как в санатории, блаженно подумал он и закрыл глаза.
В десять утра Гульсум, как и было условлено, пришла на рынок. Бориса она не увидела, да и как она могла сразу его заметить, ведь они не договорились о месте встречи. А рынок большой. И такой оживленный, как будто нет никакой войны, как будто все, как раньше.
Гульсум ходила возле прилавков. Зелень, овощи, фрукты. Она чувствовала себя в Гудермесе спокойно. Здесь ее никто не знал, не то, что в Грозном, где постоянно выражали бы сочувствие, и это было бы ей очень тяжело. Гульсум смотрела, как мальчик помогал бабушке пересыпать картошку из мешка. В этот момент ее кто-то тронул за плечо. Она сразу поняла — Борис.
— Пойдем посидим вон в том кафе, — сказал он, показывая на забегаловку возле рынка.
Они вошли в дверь небольшого кафе, Борис осмотрелся по сторонам и показал Гульсум на столик около стены.
— Будешь что-нибудь? — спросил он девушку.
— Нет, спасибо, я ничего не хочу.
— Я возьму тебе кофе.
— Хорошо.
Гульсум села за стол, через минуту подошел Борис с двумя чашками кофе.
— Как тебе квартира, условия? Все нормально?
— Да, все хорошо, спасибо.
— Как настроение? — Борис спрашивал, не смотря на Гульсум, как бы между прочим.
— Все нормально.
— Скоро приступим к заданию. Но сначала я хочу пригласить тебя в гости.
— В какие гости? — не поняла Гульсум.
— Ты знаешь, что такое ваххабитская община?
— Слышала кое-что.
— Хочешь вступить? Насильно никто тянуть не будет, говорю сразу. Желающих достаточно. Главное для тебя — выполнить спецзадание. Только этого от тебя ждут. Остальное — по желанию.
— Нет, я не хочу вступать в общину, — твердо глядя в лицо Бориса (он по-прежнему избегал ее взгляда), сказала Гульсум.
— Я так и думал, я не ошибся. Я знал, что ты откажешься. Но подумай как следует, может, и зря. Там у тебя появился бы муж, который дарил бы тебе сексуальные радости.
— Я не нуждаюсь в сексуальных радостях, — сказала Гульсум, поставив чашку на стол.
— Нуждаешься, все нуждаются, ты просто так думаешь сейчас. А там бы сразу отвлеклась. Ну ладно, не хочешь — не надо. Я вижу: ты другая. Понятно, университет и все такое. Но потом, когда захочешь, а будет поздно, ты пожалеешь. — Он посмотрел на Гульсум. Она кивнула: пусть будет поздно.
— Ты готова приступить к заданию?
— Конечно, — пожала плечами Гульсум.
— Значит, так. Тебя командируют в Москву. Там поживешь некоторое время, около месяца, осмотришься, а где-то в июле — основное задание. Не исключено, что во время подготовки тебе поручат еще что-нибудь. Но это не обязательно. И даже вряд ли, потому что тебя будут беречь для главного. — Борис как бы невзначай посмотрел по сторонам. В кафе никого, кроме них, не было. — Для теракта.
Гульсум кивнула. Она была готова к этому. Именно к этому.
— Если все сделаешь чисто, то не пострадаешь, да тебя этому учили в лагере. Никто тебя в жертву приносить не собирается, не для того посылали, ясно?
— Ясно, — кивнула Гульсум.
— Подробности на месте. А пока отдыхай. Кстати, как там твоя подруга, эта Марьям? Поправилась?
— Да, а откуда… — хотела спросить Гульсум, но тут же вспомнила: именно у Марьям ей предложили лагерь.
— Не встречайся с ней больше. До выполнения задания ты не должна встречаться ни с кем, — сказал Борис. Гульсум не ответила.
— А Лена? Из лагеря. Не встречала ее? — спросил Борис.
Он и ее знает, подумала Гульсум.
— Нет, не встречала, а что, она здесь?
Борис допил остывший кофе. Вопрос Гульсум он как будто не расслышал.
— Выходи первая, я задержусь.
Гульсум встала и пошла к двери, в дверях столкнулась с солдатом федеральных войск. Он с интересом посмотрел на нее. Гульсум понимала, что этот взгляд обращен был на нее как на красивую девушку, а не как на подозрительную личность, каковой она не выглядела. Скорее бы уж в Москву, на задание. Хоть какое-то дело, которое имеет определенный смысл, подумала Гульсум.
