Москва для нее теперь не была связана с приятными ассоциациями. Раньше она отправлялась в столицу России с удовольствием, предвкушая новые интересные лекции в университете, новые знакомства, премьеры в театрах, во многие из которых ходила, заплатив полцены за билет или вообще бесплатно, показывая администратору студенческий билет искусствоведческого отделения исторического факультета МГУ. Теперь Москва у нее ассоциировалась только с ее новым предназначением, о котором она заставляла себя думать. Она выполнит все, что от нее требуется, потом еще и еще, не остановится ни перед чем. У нее атрофирована та область души, которая заведует эмоциями. Их не осталось. И это очень хорошо.
Гульсум понравились ее мысли об отсутствии у нее эмоций, и она тут же вспомнила Марьям. Как там ее подруга? Надо ее навестить. Борис не разрешил, но на него плевать. Она сама принимает решения и будет это делать всегда. Если ее решение совпадет с их решениями, хорошо, если нет — это их проблемы. Она никак от них не зависит. Они ничем ее не могут держать, даже ее жизнью. Потому что теперь она ею нисколько не дорожит, а от мысли, что она с ней расстанется, ей становится только легче. Гульсум оделась так же легко, только сменила нижнее белье. На ней опять была футболка и джинсы, но на этот раз она надела черные джинсы и черную майку, может, так меньше будут на нее таращиться мужчины.
Дверь в квартиру Марьям была полуоткрыта. Это плохой знак, подумала Гульсум и прошла сразу в комнату. Марьям лежала на полу, закрыв глаза, расставив ноги, трусы были темно-красными от крови, кровью были испачканы ноги, рядом на ковре темнело пятно. Гульсум бросилась к ней. Жива?
Осторожно потрогала ее по щеке. Марьям открыла глаза. У Гульсум вырвался вздох облегчения.
— Что случилось, Марьямчик?
— Аборт делала. Похоже, неудачно. Ох, Гуль, то улетаю, то вновь все так болеть начинает, просто ужас. А-а-а… — застонала она.
— Где аборт делала?
— Да в больнице местной. Все быстро как-то, и выгнали быстро, им не до меня, они сказали. — Марьям говорила с трудом. — Пришла домой, и тут началось. Кровь как пошла. Сначала я пыталась ее остановить, а потом, наверное, сознание потеряла. Больше не идет?
— Тебе надо срочно в больницу, ты что, Марьям! Срочно едем!
— Нет, я туда не поеду, бесполезно. Там у них народу куча, и принимать никто меня не будет, даже за деньги, нет, даже не проси, не поеду. Подохну лучше.
— Тогда поедем в госпиталь.
— Какой госпиталь?
— Детский. Российский. Я разговор в автобусе слышала. Все туда обращаются. Госпиталь вроде от МЧС, на окраине. Там врачи высококвалифицированные, никому не отказывают. Сейчас, подожди минутку. Привстань чуть-чуть, ляг поудобнее. Так не больно?
— Больно-о-о, нет, я не могу, никуда не поеду. Дай мне таблеток, у меня там родедорм есть на кухне.
— Выпьешь, но одну таблетку. — Гульсум принесла из ванной таз с теплой водой, марлю и стала смывать кровь с колен Марьям. — Ты полежи еще немножко, я за машиной сбегаю. Хорошо? Только не дури, не вставай. Ладно?
— Да я и не могу. — Марьям опять закрыла глаза.
— Все будет нормально, не волнуйся. Где у тебя ключи?
— На тумбочке в коридоре.
Гульсум вышла в коридор, взяла ключи, закрыла за собой дверь квартиры и бегом побежала вниз ловить машину. До госпиталя было километров пять, и она сразу договорилась с частником на «шестерке». За рулем был пожилой мужчина, лет шестидесяти, седой. Гульсум попросила его помочь транспортировать подругу в российский госпиталь. Он сначала отказывался везти: опасное место, но, когда Гульсум протянула ему тысячную купюру и сказала, что, если все сделает, получит еще пятьсот, он согласился. За такие деньги в Чечне готовы были на все что угодно, даже если это было связано с риском для жизни.
Мужчина поднялся вместе с Гульсум на пятый этаж, вошел в комнату Марьям, посмотрел на нее и покачал головой.
— Что с ней? Наркоманка?
— Нет. Неудачная операция. Аборт.
— Ясно, — сказал мужчина.
— Мы должны осторожно ее взять под руки и отнести в машину, — распорядилась Гульсум.
— Ну что ж, давай, я знаю не хуже тебя, что делать, я когда-то на «скорой» работал, вам повезло, девочки. Бинт есть?
— Есть.
— Неси, и побыстрее, надо остановить кровотечение.
Когда Магомет — так звали мужчину — проделал все необходимое, они взяли Марьям под руки, та безжизненно облокотилась им на плечи, и вынесли ее из квартиры. Медленно, шаг за шагом, спустились с лестницы, подошли к «шестерке». Водитель открыл машину, и они кое-как усадили Марьям на заднее сиденье. Она была в сознании. Когда прибыли к госпиталю, Магомет сказал, что дальше не пойдет, там федеральная охрана, начнут шманать, а ему этого не нужно. Так что Гульсум доведет ее одна. Да она справится, сказал Магомет, посмотрев в зеркало заднего вида на Марьям.
— Думаю, ничего уж очень серьезного нет. Вылечат. Я слышал, там главный врач очень хороший. Сам же и оперирует всех. Пусть она обопрется тебе на плечо. Дойдет. А я посигналю, они наверняка выйдут навстречу.
