Черное Солнце полностью

– У тебя хорошо получилось.

– Я все гадала, когда ты появишься. – Она даже не замедлила шага. – Удивительно, что меня так долго никто не сопровождал.

– Но тебя сопровождали. Я поручил одному из моих тцийо наблюдать за тобой.

Она пошутила, но правда одновременно и радовала, и злила.

Она не была неблагодарной, но если она не в безопасности в своем собственном доме…

– Но ты все еще не доверяешь Абе.

– Признаюсь, я удивлена, что она согласилась служить народу.

– Как и я, – признался Иктан. – Но раз она так легко уступила, то, вероятно, нашла в этом какую-то личную выгоду.

Она остановилась, повернувшись к Иктану.

– Как ты думаешь, откуда она узнала про Очи? – Она все еще была поражена тем, что девушка заговорила о ее брате. Как она вообще узнала, что он жив? Наранпа всем говорила, что он умер, да и сама относилась к нему так, словно он погиб. Единственный, кто знал, что у нее был брат, который не только был очень даже жив, но еще и возглавлял успешный преступный синдикат в Утробе, сейчас стоял напротив нее.

– Тому, кто действительно хочет его найти, сделать это не так уж и трудно, – пренебрежительно откликнулся Иктан. Он продолжил идти по коридору, и она неохотно последовала за ним.

Дойдя до своих комнат, Наранпа остановилась, прислонившись к двери.

– Разве это не странно? То, что она знает о его существовании?

Она не верила, что Иктан мог сказать Абе об Очи, но она также не верила и в то, что ее связи с Утробой и последним живым родственником будет так легко раскрыть, как предположил Иктан. Наранпа очень кропотливо уничтожала свое прошлое. Возможно, кто-то действительно пытается его воскресить, и тогда первые подозрения Иктана, что нападения на ее жизнь не имеют никакого отношения к Черным Воронам, совершенно не беспочвенны.

Но сегодня она шла по улицам Одо, чувствовала исходящую от этих людей угрозу, что была направлена против всего жречества. Почувствовав это, видя это и зная, что попытка кого-то, носящего хааханы, убить ее была уже второй, было трудно утверждать о связи нападавших с Утробой. По ее опыту, очень часто простой ответ был самым правильным.

– О чем ты думаешь, Нара?

Она рассеянно провела рукой по волосам, накрутив пальцами пряди, выбившиеся из скрученных пучков.

– Она превзошла меня сегодня на Конклаве. Выставила меня дурой.

– Все не так плохо. Ты оправилась.

– Ее следует осудить за то, что она так говорила со мной, однако, если я привлеку к этому внимание, это будет выглядеть мелочно. Это может быть мелочным.

– Тогда придумай что-нибудь другое.

Ее досада сменилась тревогой.

– Не думаю, что мне нравится, как это звучит.

Конечно, Аба – головная боль, но при этом она все еще являлась членом жречества и все еще была святой.

– Иктан, пожалуйства, скажи мне, что ты не имеешь в виду…

Его взгляд стал зловещим:

– Несмотря на твою уверенность в том, что я какой-то монстр, Нара, я не решаю все свои проблемы убийством.

– Хорошо, хорошо, – отмахнулась она от его возмущения, – я приношу извинения. Что ты предлагаешь мне…

Она оборвала речь на полуслове, заметив кое-что еще. Царапина на шее у Иктана. Низко, под самым воротником. Яркая, свежая – и при этом явно отсутствовавшая до Конклава.

– Что с твоей шеей? – спросила она.

Он склонил голову, успешно скрывая царапину.

– Ничего.

– Видно, что она болит. Ты ее промыл? У меня в комнате есть вода и кора ивы. – Она выпрямилась. – Возможно, тебе следует…

– Я сказал, ничего, Нара. Мы договорим, и я ее обработаю.

У нее в голове зародились подозрения.

– Где ты был во время Конклава? Я видела, ты пришел позже.

Он обратил на нее взгляд темных глаз. Его взгляд всегда был таким непосредственным, таким глубоким, заставлявшим ее дрожать.

– Нет.

Она вздрогнула. Несмотря на случайные ссоры, раньше они никогда не отгораживались друг от друга, как сейчас.

– Какие у тебя могут быть дела, если я сказала не предпринимать ничего до тех пор, пока я…

– Это тебя не касается, Нара. – И жар, который звучал в его голосе, хитрое ударение на слово тебя, прояснили все, что он хотел сказать.

Она резко вдохнула, не веря своим ушам. У Иктана были любовники. Разумеется, у него были любовники. Он был умным, чувственным, красивым и опасным. Какой человек не пришел бы в трепет от его внимания?! Но он всегда был достаточно осторожным, чтобы не попрекать ее этим. И, уж конечно, не появляться с любовными отметинами на шее перед всем миром. Терпкий укол ревности пронзил ее, и ей это не понравилось.

– Я понимаю, когда так поступает Эче. Но ты? Идти на поводу у своих гениталий? Я думала, ты умнее.

Это был удар ниже пояса, преднамеренно жестокий, и она пожалела о своих словах, едва они сорвались с ее губ.

Иктан ничего не сказал, лишь уставился вместо этого куда-то ей за плечо, не встречаясь с ней взглядом, но и не отворачиваясь.

И она поняла, что разговор окончен.