Казалось, Фазиль не обратил внимания на то, что лежало на верстаке, но он прекрасно понял, что это такое, и был потрясен. Некоторое время он оглядывал мастерскую, старательно избегая прикасаться к чему бы то ни было. Сам механик, обучавшийся и проходивший практику в Германии, а затем в Северном Вьетнаме, он не мог не восхищаться тем, как аккуратно и экономно была сконструирована огромная бомба.
— Этот материал трудно сваривать, — сказал Фазиль, коснувшись пальцами основания силовой рамы из трубок легированной стали. — Я не вижу у вас сварочного аппарата. Вы что, отдавали работу на сторону?
— Я брал аппарат в компании, где работаю. На выходные.
— Вы к тому же еще и остаточное напряжение сняли. Это уж, мистер Ландер, из чистейшего тщеславия. — Фазиль хотел, чтобы это прозвучало как шутливый комплимент мастерству Ландера. Он решил, что его долг — поладить с американцем.
— Если раму поведет и она повредит оболочку из стеклоткани, кто-нибудь может разглядеть шипы внутри кожуха, когда мы будем снимать его с грузовика, — удивительно ровным тоном ответил Ландер.
— Я-то думал, вы уже закладываете в кожух взрывчатку, ведь остался всего месяц.
— Еще не готово. Я должен сначала кое-что проверить.
— Может, я могу чем-то помочь?
— А вы знаете взрывную силу этого материала?
Фазиль огорченно покачал головой:
— Он совсем новый.
— Видели когда-нибудь, как он взрывается?
— Нет. Мне говорили, что пластиковая взрывчатка гораздо мощнее, чем С-4. Вы сами видели, что она сделала с квартирой Музи.
— Я видел дыру в стене, только и всего. Я не могу точно судить ни о чем. Самая обычная ошибка при изготовлении осколочных бомб заключается в том, что шрапнель помещают слишком близко к заряду. Шрапнель в таких случаях утрачивает целостность во время взрыва. Подумайте об этом, Фазиль. Если вы этого не знали, то вам следует это знать. Вот, почитайте полевые инструкции: вы там найдете все, что надо. А длинные слова я вам переведу. Я вовсе не хочу, чтобы эти шипы разнесло на мелкие куски во время взрыва. Мне не улыбается перспектива всего лишь набить семьдесят пять больниц оглохшими на стадионе. А я пока не знаю, какой толщины буферный слой должен находиться между шипами и взрывчаткой, чтобы шипы не разнесло в куски.
— Мы ведь можем посмотреть, какой слой в мине типа «клеймор»…
— Это не показатель. Мне придется иметь дело с б
— Как будет расположена бомба во время взрыва?
— Над пятидесятиярдовой линией, на высоте ровно тридцать метров от верхнего края стадиона, с продольной осью вдоль поля. Посмотрите. Видите — изгиб кожуха точно совпадает по форме с изгибом чаши стадиона.
— Тогда…
— Тогда, Фазиль, я должен быть совершенно уверен, что шипы разлетятся по правильной дуге, а не плотной массой в неизвестно каком направлении. Я оставил свободное пространство внутри оболочки. Могу увеличить изгиб, если надо. Выясню насчет буферного слоя и поля разброса, когда взорвем эту штуку, — закончил Ландер и погладил ладонью предмет, лежавший у него на верстаке.
— Так в нем же чуть ли не полкило взрывчатки!
— Ну да.
— Вы не сможете взорвать это устройство, не привлекая ничьего внимания.
— Смогу.
— Но ведь это… — Фазиль чуть было не сказал «безумие», но вовремя остановился. — Это необдуманный шаг.
— Вам-то, араб, чего волноваться?
— А можно мне проверить ваши расчеты? — Фазиль надеялся найти способ предотвратить неосторожный эксперимент.
— Да сколько угодно. Только не забудьте, что это не масштабная модель одной из сторон бомбы. Это устройство всего-навсего содержит две совмещенные дуги, используемые при разбросе шрапнели.
— Не забуду, мистер Ландер.
Потом Фазиль поговорил с Далией. Наедине, когда она выносила мусор.
— Поговори с ним, — сказал он ей по-арабски. — Мы же знаем, что эта штука и так сработает. Эта затея с испытаниями превышает пределы допустимого риска. Он сорвет все дело.
Далия ответила ему по-английски:
— Бомба может сработать не так, как задумано. Она должна быть без сучка без задоринки.
— Зачем добиваться такого совершенства? Кому это надо?
— Ему. И мне.
— Ради нашего Дела, для осуществления цели, поставленной перед нами, достаточно и того, на что она годится в ее теперешнем виде.
— Товарищ Фазиль, если Майкл Ландер нажмет нужную кнопку в гондоле дирижабля двенадцатого января, это станет последним свершением в его жизни. Он не увидит того, что случится потом. Я — тоже, если придется лететь вместе с ним. Мы должны знать, как это будет, понятно тебе?
— Мне понятно, что ты теперь разговариваешь, как он, а не как боец нашей организации.
— Тогда тебе просто недостает интеллекта.
— В Ливане я убил бы тебя за эти слова.
— Мы очень далеко от Ливана, товарищ Фазиль. Если кто-то из нас когда-нибудь попадет в Ливан снова, поступай, как тебе заблагорассудится.
