Хотя, конечно, прекрасно сознавала, что юридически это уже называлось ограблением. И ей, уроженке села такого-то, нигде не прописанной и никакого теперь отношения не имеющей к покойной преподавательнице латинского языка, в случае неудачи грозят многие неприятности…
Но она пошла.
Естественно, существовал определенный риск того, что она может попасться на глаза кому-нибудь из соседей. Но успокаивало то, что двери подъезда выходили на улицу, где в это время было довольно многолюдно, и поблизости не было никаких скамеек со старухами, от безделья зыркающими глазами в разные стороны и примечающими малейшие мелочи. Кроме того, Лариса постаралась придать себе столь необычный облик, что даже случайно встреченные знакомые с трудом узнали бы ее. Тем более что она больше не была брюнеткой и ее волосы, сверкая огненно-рыжим цветом, настолько отвлекали взгляд, что трудно было надолго зафиксировать в памяти черты ее лица.
Подходя к своему дому, она даже рискнула снять очки. И хотя это делало ее походку несколько неуверенной, благополучно добралась до лифта…
Что же касается Игоря, который мог бы вдруг неожиданно раньше времени нагрянуть домой, то во избежание нежелательной встречи Лариса подстраховалась иным, несколько необычным способом.
Она прекрасно знала, что именно сегодня состоится захоронение урны с прахом не по своей воле подменившей ее Светы-Наташи и муженек, естественно, будет там.
Для того чтобы он ненароком не вернулся домой в то время, когда там собиралась похозяйничать Лариса, она прибегла к знаниям, полученным в процессе приобщения к эзотерическим практикам.
Обнаруженный в квартире план маршрутов городского транспорта натолкнул ее на эту мысль. Она разложила схему на столе, отметила на ней местонахождение кладбища, где должна была состояться заключительная церемония, и, взяв шерстяную нитку, связала концы и наложила ее на этот участок плана Петербурга. Получился своего рода заколдованный круг, заключавший в себе район города, ограниченный этой ниткой.
Прошептав необходимые для этой процедуры слова, она тем самым наложила запрет, благодаря которому Игорю, как только он войдет в эту зону, некоторое время никакими силами не удастся пересечь границу, которую определила для его блужданий любящая супруга. Что же касается времени, на которое была рассчитана эта ловушка, то оно ограничивалось восходом Луны над горизонтом. Так что к вечеру Игорек вполне сможет вернуться домой. А до той поры пускай погуляет, подышит свежим воздухом…
Лариса не раз проделывала подобного рода шуточки над своим ничего не подозревавшим супругом. И тот, вернувшись домой, после того как Лариса, провернув в его отсутствие необходимые для нее дела, таким своеобразным образом допускала его в дом, долго удивлялся, что какая-то непонятная сила держала его там-то и там-то: то какая-нибудь незначительная поломка автомобиля, то неожиданно встреченный приятель… И Лариса, прекрасно зная истинную причину его задержек, со злорадным удовольствием часто пеняла своему супругу за то, что он готов найти любой предлог, лишь бы пошляться где-нибудь на стороне…
Обезопасив себя таким образом от нежелательного вторжения Игоря, она вышла из дома.
Сначала собралась было сразу идти на свою старую, покинутую квартиру. Но после некоторого, мягко выражаюсь, неприятного происшествия изменила маршрут.
И внезапно вспомнила о том, о чем думала еще вчера вечером и что совершенно выпустила из головы сегодня, в нервической суете перед рискованным предприятием, навсегда покидая это временное и ненадежное убежище.
Сегодня был девятый день со дня Илониной смерти. А заодно и той, с кем она столь безрассудно поменялась именами, а вместе с ними, очевидно, и судьбой. И как бы то ни было, но этот поступок камнем лежал на ее сердце. Короче говоря, надо было сходить в церковь. И поставить свечки за упокой душ обеих.
Поскольку Охтинский мост был еще на ремонте, ей в любом случае надо было добираться до «Новочеркасской». И поэтому миновать небольшую уютную церквушку, расположенную сразу за воротами большого старинного кладбища, было невозможно. Тем более что именно там были похоронены ее родители и именно там сегодня должны были хоронить ее самое.
Менее чем через полчаса Лариса была в церкви.
И тут нахлынуло на нее, заполонило щемящей тоской ее неприкаянную душу… И не укрыться было от укоризненных взглядов святых на иконах, не оторваться от всепрощающего взора Спасителя…
И слезы хлынули из глаз. И захотелось уйти, убежать подальше от этого жестокого, бессмысленного суетного мира…
Спустя некоторое время Лариса подняла мокрые от слез глаза.
И встретилась взглядом с Ниной Леонидовной…
Быстро опустив лицо, перемешавшись с группой прихожан, она незаметно просочилась к выходу и выскользнула из церкви…
Но когда часа через полтора она оказалась в своем бывшем жилище, то не на шутку разозлилась. Как бы там ни было, но Лариса все равно сознавала себя полноправной хозяйкой этого дома. Даже малейший беспорядок вызвал бы в ее душе бурю возмущения. Но то, что она вдруг увидела, привело ее в бешенство.
