– Правда ваша, господин, только разной она бывает, любовь-то. – Ведунья замолчала и потом задумчиво проговорила: – А что Фрола касательно, то кажется мне, что секрет смерти его тоже в любви. Не знаю почему, да могу и ошибиться. Ты сам, господин, правду найдешь, и не только для других, но и для себя, – посмотрела она на него долгим взглядом, словно заглядывая внутрь. Федор торопливо отвел глаза, колдунья понимающе усмехнулась.
– А что про зеркало черное знаешь?
– Которое на Москву заморские купцы привезли?
– И это тебе известно, – констатировал подьячий, – опять скажешь, что Москва слухами полнится?
– Это я из первых рук знаю.
– И тебя англичане стороной не обошли?! – удивился Федор.
– Да, главный их приходил с толмачом, расспрашивал, неведомо ли мне что-то о том, у кого в руках это зеркало.
– И тебе известно?
– Нет, ничего, кроме… – начала было она и резко замолчала.
– Говори, раз начала, – приказал Федор, угроз повторять не стал, он почему-то понял, что смысла угрожать знахарке нет.
– Не в плохих руках зеркало это.
– Что значит – не в плохих руках? – удивился Федор.
– Не злой человек этим зеркалом владеет, в хороших руках оно, в тех, которые никому беды не причинят, вот пусть оно в них и остается… – Знахарка задумалась и как-то странно сосредоточилась.
– А могу ли я тебя о чем-то спросить? – вмешался в рассказ неожиданно осмелевший Василий.
Мелентьевна не ответила, словно не услышала вопроса. Ее мысли были далеко. Внезапно, словно рябь по воде, по лицу ведуньи пробежал страх. Она прошептала что-то и только потом опомнилась:
– Что ты хочешь узнать? – обратилась она к Василию.
– Правда ли, что секрет вечной молодости знаешь? Говорят люди, что износу тебе никакого нету.
– А ты как думаешь?
Василий пожал плечами:
– Люди зря говорить не будут.
– Люди говорят много и зря! – почти резко ответила Мелентьевна, и в ее голосе прозвучала застарелая обида.
– Тогда почему, когда Мелентьевна совсем старая становится, на смену ей молодая, веселая появляется?
– Ничего в этом колдовского нет. Это все людские побасенки. Никакой вечной молодости нет, просто когда момент придет мне уходить, на смену мне придет моя дочка.
– У вас есть дочка? – удивился Федор.
– Конечно, у всех Мелентьевн до меня была дочка. И моя мать для всех была Мелентьевной. Так нам на роду написано, а почему, никто не ведает.
– Значит, у каждой из вас только одна дочка рождается?
