— Нужно срочно делать установку большего размера, — Островский уже набрасывал схему. — Закажем стеклянные пластины на заводе… Или лучше использовать эмалированный металл…
В этот момент в лабораторию заглянул Рихтер:
— Как успехи? — но, увидев горящие глаза Островского, понял все без слов. — Пойду готовить чертежи для большой установки.
Я оставил их обсуждать технические детали. Еще один шаг сделан. Теперь у нас появился способ не только улавливать сероводород, но и очищать от него нефть.
Выйдя из лаборатории, я глубоко вдохнул морозный воздух. От буровой доносился привычный гул механизмов.
Где-то стучали молотки. Монтажники собирали первую улавливающую колонну. Промысел постепенно преображался, готовясь к серьезной битве с сероводородом.
К вечеру Островский закончил подготовку образцов. Десять запаянных стеклянных ампул с нефтью, тщательно упакованных в деревянные ящики с ватной прослойкой. Отдельный контейнер с пробами очищенной нефти, главное доказательство работоспособности нашего метода.
— Только бы не замерзли в пути, — химик в который раз проверял упаковку. — При кристаллизации могут разорвать ампулы.
Я рассматривал карту. До Москвы четверо суток пути. Через Бугульму, потом по железной дороге. Но каждая пересадка, каждая перегрузка увеличивала риск повреждения хрупких образцов.
— Нужен надежный курьер, — Глушков задумчиво почесал подбородок. — Кого-то из местных не пошлешь, груз слишком ценный.
В этот момент в штабную палатку вошел Лапин:
— Может, отправить Валиулина? Он раньше работал на железной дороге, знает все станции. И человек надежный.
— А кто заменит его на буровой? — возразил я.
— Справимся, — Лапин махнул рукой. — Сейчас ведь самое важное это доставить образцы.
Вызвали Валиулина. Невысокий, крепко сбитый татарин внимательно выслушал инструкции.
— Ящики держать в тепле, — Островский подробно объяснял правила перевозки. — На станциях проверять температуру. Если начнут замерзать, отогревать только постепенно.
— Понял, — кивнул Валиулин. — У меня брат в Арзамасе дежурным на станции. Организует теплое место в багажном вагоне.
— А в Москве встретит человек Ипатьева, — добавил я, протягивая запечатанный конверт. — Вот адрес и пароль.
Снарядили его в дорогу. Теплый полушубок, валенки, запас продуктов. В карман сунули мандат за подписью районного начальства. Отдельно выделили деньги на билеты и непредвиденные расходы.
— Если что случится телеграфируйте, — напутствовал Глушков. — На каждой крупной станции докладывать о состоянии груза.
Валиулин аккуратно уложил ящики в сани. Возница, пожилой татарин, укутал их сеном и брезентом.
— Сак бул, энем! (Будь осторожен, братец!) — крикнул вслед Ахметзян.
Глядя, как сани скрываются в морозных сумерках, я мысленно прикидывал сроки. Если все пойдет по плану, через неделю образцы будут у Ипатьева. А там и до доклада Орджоникидзе недалеко.
— Думаете, довезет? — тихо спросил Островский.
— Должен, — я похлопал химика по плечу. — Валиулин у нас человек опытный.
От промысла донесся протяжный гудок. Менялась смена на буровой. Работа продолжалась. А нам оставалось только ждать известий от курьера.
Впрочем, без дела мы не сидели. После случая с отравлением бурильщиков легким сероводородом пришлось срочно пересматривать всю систему безопасности. Я в очередной раз собрал всех руководителей служб в штабной палатке.
— Надо правильно организовать эвакуацию, — начал я, развернув план промысла. — Смотрите, при выбросе газа нужно учитывать направление ветра.
Рихтер начертил схему:
— Предлагаю поставить три больших флюгера. На буровой, возле склада и у жилых палаток. По ним дежурные смогут определять, куда пойдет газовое облако.
— И установить сирены разной тональности, — добавил Лапин. — Один сигнал — надеть противогазы, два — срочная эвакуация.
Зорина развернула записи:
— Нужно оборудовать убежища на случай сильного выброса. Вот здесь и здесь, — она отметила точки на карте. — С запасом кислородных подушек и медикаментов.
— А что с системой определения утечек? — спросил я у Островского.
— Медные пластины уже развешены по всей площадке, — химик показал схему расположения датчиков. — При контакте с сероводородом темнеют за несколько минут. Дежурные проверяют их каждый час.
Я достал чертеж установки предварительной дегазации нефти:
— Нужно начинать очистку сразу после подъема на поверхность. Тогда и концентрация газа в воздухе будет меньше.
Рихтер задумчиво поглаживал бородку:
— Можно сделать закрытую систему сбора. От устья скважины сразу в герметичные емкости, а оттуда на очистку.
Работа закипела. Плотники сколачивали навесы для убежищ, монтажники тянули провода к сиренам, химики устанавливали индикаторные пластины. Зорина проводила учения по эвакуации, засекая время добегания до укрытий.
К вечеру система начала обретать законченный вид. Высокие мачты с флюгерами поблескивали на закатном солнце. Возле каждого поста дежурного появились комплекты противогазов и схемы действий при тревоге.
