Ахметзянов, коренастый татарин в овчинном тулупе, опытным глазом оценил ситуацию:
— Матерый шатун, товарищ начальник. Наверное, раненый, раз зимой поднялся. Такие особо опасны.
— Что предлагаешь?
— Ждать нельзя. Уйдет или еще больше продуктов попортит. Надо выманивать.
Глушков нервно передернул затвор карабина:
— А если бросится?
— Не бросится, если грамотно обложим, — спокойно ответил Ахметзянов. — Дайте мне двух человек, обойдем с другой стороны.
Мы разделились. Глушков с двумя охранниками встали у входа, я с Ахметзяновым и еще двумя рабочими начали заходить сбоку. Позади осталось несколько человек с факелами, чтобы отрезать путь к лесу.
Внезапно в складе раздался страшный грохот. Видимо, зверь опрокинул штабель бочек. Следом донесся яростный рык.
— Готовьсь! — негромко скомандовал Ахметзянов. — Сейчас пойдет…
В проломленных воротах показалась огромная темная туша. Медведь застыл на пороге, щуря глаза от света фонарей. По морде стекала смешанная с мукой грязь от разорванных мешков.
— Не стрелять без команды, — предупредил я. — Только по моему сигналу.
Зверь поднялся на задние лапы, заревел, обдав морозный воздух облаком пара. В свете фонарей он казался особенно огромным.
— Хромает на правую заднюю, — шепнул Ахметзянов. — Точно раненый. Опасный, озлобленный…
Медведь опустился на четыре лапы, мотая головой. Похоже, яркий свет и крики людей сбивали его с толку. Вдруг он рванулся вперед, прямо на цепочку людей.
— Огонь! — крикнул я.
Грянуло несколько выстрелов. Зверь, уже взявший разгон, по инерции пробежал еще несколько шагов и рухнул в снег. Могучее тело еще подергивалось, когда Ахметзянов подошел и выпустил последний, контрольный патрон.
— Все, — выдохнул он. — Отмучился бедолага.
Глушков опустил дымящийся карабин:
— Пришлось стрелять. Такого нельзя было отпускать, еще вернулся бы.
— Правильно сделали, — кивнул я. — Шкуру снимите, пригодится. А тушу отвезти в дальний овраг, чтобы других зверей не приманивала.
Оглядев разгромленный склад, я прикинул объем работы. Предстояло не только спасать уцелевшие продукты, но и серьезно укреплять стены. Мало ли какие еще незваные гости пожалуют на запах человеческого жилья.
— Глушков, — позвал я. — Организуйте ночное патрулирование вокруг промысла. И посты усильте. Чую, этот медведь не последний, слишком уж тревожим мы лесной покой нашими работами.
Возвращаясь на промысел по глубокому снегу, я размышлял, сколько еще испытаний готовит нам эта суровая земля? Но пути назад нет. Мы должны взять эту нефть, чего бы это ни стоило.
Вернувшись на промысел, я собрал техническое руководство, чтобы наконец решить главную проблему — высокое пластовое давление.
На столе в штабной палатке лежали графики замеров. За последнее время рост давления замедлился, но все равно превышал все мыслимые нормы.
— Что скажете, Александр Карлович? — обратился я к Рихтеру.
Старый инженер устало потер воспаленные от бессоницы глаза:
— Обычные методы здесь не помогут, Леонид Иванович. Такого давления я за всю практику не встречал.
Кудряшов развернул карту пластов:
— Смотрите, мы словно вскрыли гигантский подземный котел. Давление распределяется неравномерно, но везде превышает расчетные значения.
Я склонился над картой. Опыт из будущего подсказывал, что пока что с подобным напором мы не справимся, техника не позволит. Но можно найти способ его контролировать.
— А если пробурить серию разгрузочных скважин? — предложил я. — Небольшого диаметра, по кругу от основных.
— Для сброса давления? — оживился Рихтер. — Интересная мысль…
— Именно. И не просто сброса, — я начал чертить схему. — Смотрите: располагаем их так, чтобы перехватывать основной напор. Своего рода предохранительные клапаны.
Валиулин, молчавший до этого, подался вперед:
— А если направить этот сброс в специальные коллекторы? Получим дополнительную добычу без затрат на насосы.
— Верно мыслишь, — одобрил я. — Высокое давление против нас, пусть работает на нас.
Рихтер быстро делал расчеты:
— При правильном расположении разгрузочных скважин можем снизить общее давление процентов на тридцать. Этого хватит для безопасной работы.
— Но главное, мы сможем изменить схему разработки, — добавил я. — Новые скважины будем бурить только после детальной разведки. Искать участки с нормальным давлением.
— А как определять? — спросил Кудряшов.
— Через систему опережающих замеров. Теперь у нас есть приборы, — я показал на самописцы конструкции Рихтера. — Увидим опасную зону, сразу обойдем стороной.
Островский поднял руку:
— У меня еще предложение по буровому раствору. Можно добавить специальные присадки для гашения пиковых выбросов.
Я кивнул и ткнул в него пальцем.
— Кстати, а что на это скажет Ипатьев? Давайте спросим его мнение?
Химик обрадовался и тут же побежал готовить телеграмму для академика.
К вечеру план был готов. Мы не могли победить подземную стихию, но научились ее контролировать. Как опытный укротитель, который не пытается сломить волю дикого зверя, а направляет его силу в нужное русло.
