— А как быть с очисткой газа? Мы проводили эксперименты только в небольших масштабах. Для полноценной ТЭЦ потребуются совсем другие объемы.
— Именно поэтому я предлагаю действовать поэтапно, — Хромов указал на схему очистной установки. — Начнем со знакомой вам технологии с железной стружкой и щелочным раствором, но увеличим масштаб. Параллельно будем тестировать новый метод с использованием известкового молока и активированного угля.
Идея выглядела продуманной, и я дал добро на ее реализацию. Для размещения будущей мини-ТЭЦ выбрали площадку на небольшом возвышении в трехстах метрах от основного промысла. Такое расположение обеспечивало безопасную дистанцию в случае аварии, но при этом позволяло проложить короткие трубопроводы для подачи газа и отвода тепла.
Работы начались немедленно. Первым делом приступили к расширению газопровода от факельной установки до площадки ТЭЦ.
Трубы диаметром сто пятьдесят миллиметров укладывали в неглубокую траншею с небольшим уклоном для стока конденсата. На поворотах устанавливали специальные компенсаторы, предотвращающие деформацию при температурных расширениях.
Одновременно под руководством Хромова начали строительство основного здания ТЭЦ. Конструкцию выбрали максимально простую.
Прямоугольное строение с двойными стенами из бруса, с засыпкой опилками между ними для теплоизоляции. Крышу сделали двускатной, с хорошим уклоном для стока дождевой воды и тающего снега. Предусмотрели высокую кирпичную трубу для отвода продуктов сгорания.
В южной части здания спроектировали котельное отделение, где планировали установить пять газовых котлов конструкции Рихтера. В северной части разместили машинный зал для будущей турбины и генератора. Между ними мы предусмотрели помещение для очистных установок и системы подготовки воды.
Работа кипела, но не обходилось без трудностей. Главной проблемой оставалась нестабильность состава попутного газа. Концентрация сероводорода и других примесей менялась в течение суток, что осложняло создание эффективной системы очистки.
Островский, отвечавший за химическую часть проекта, проводил бесконечные эксперименты, пытаясь найти оптимальное решение:
— Содержание сероводорода колеблется от двух до шести процентов, — докладывал он на очередном совещании. — При такой нестабильности нам нужна адаптивная система очистки.
— Что предлагаете? — спросил я.
— Двухступенчатую схему, — Островский развернул чертеж новой установки. — Первая ступень — грубая очистка железной стружкой с периодической регенерацией. Вторая — тонкая доочистка активированным углем. Плюс постоянный мониторинг состава газа с помощью индикаторных пластин.
Пока Островский совершенствовал систему очистки, Хромов занимался оборудованием котельной. По его проекту изготовили пять идентичных газовых котлов с водотрубной конструкцией.
Каждый котел состоял из цилиндрического барабана диаметром метр и длиной два метра, внутри которого располагались дымогарные трубы. Газовые горелки размещались в нижней части конструкции.
Вскоре мы установили первый котел и подключили к системе очистки газа. Настал момент испытаний. На церемонию запуска собрались все технические специалисты промысла и многие рабочие, для которых это событие стало настоящим праздником.
Хромов лично контролировал процесс:
— Сначала пускаем очистную установку, — командовал он. — Затем медленно открываем подачу газа. Давление поддерживаем не выше двух атмосфер. Вода в котле должна быть на отметке три четверти.
После тщательной проверки всех параметров Хромов дал команду на розжиг. Помощник поднес факел к горелке, и газ вспыхнул ровным голубоватым пламенем. Через несколько минут вода в котле начала нагреваться, а еще через полчаса температура достигла девяносто градусов.
— Включить циркуляционный насос! — скомандовал Хромов, и горячая вода устремилась по трубам к столовой и штабному зданию.
Первое испытание прошло успешно. В последующие две недели мы запустили еще два котла, что позволило подключить к системе отопления все основные здания промысла: столовую, штаб, общежития, больницу. Даже в прохладные вечера в помещениях стало тепло и уютно.
Но самое интересное начиналось с прибытием турбины. Через неделю из Казани доставили долгожданное оборудование, паровую турбину конструкции профессора Зуева в разобранном виде. Хромов с благоговением наблюдал за разгрузкой ящиков:
— Это уникальный экземпляр, — объяснял он мне, пока рабочие аккуратно переносили детали в машинный зал. — Турбина специальной конструкции, рассчитанная на низкое давление пара — всего шесть атмосфер. Идеально подходит для нашей ситуации, где нет возможности создать высокое давление.
Сборка турбины заняла неделю. Одновременно монтировали паровой котел высокого давления, способный вырабатывать перегретый пар. Для генератора использовали трехфазную машину мощностью шестьдесят киловатт, найденную Лапиным на складах бездействующей текстильной фабрики в Бугульме.
