Вскоре мини-ТЭЦ работала уже в полную силу, обеспечивая электроэнергией и теплом весь промысел. Хромов с группой техников постоянно совершенствовал установку, увеличивая ее эффективность и надежность. Каждую неделю экономили до трех тонн условного топлива, которое раньше пришлось бы завозить за сотни километров.
Однажды вечером, наблюдая за работой турбины в машинном зале, я испытал удивительное чувство гордости за все, что нам удалось создать. Сверкающие медные трубы, вращающийся с мерным гулом ротор генератора, стрелки приборов, показывающие стабильные параметры — все это было материальным воплощением инженерной мысли, превратившей «бросовый» ресурс в источник света и тепла.
Хромов, заметив мое созерцательное настроение, подошел и негромко произнес:
— Знаете, Леонид Иванович, я всегда мечтал создать что-то подобное. В институте нас учили, что каждый киловатт-час должен добываться с максимальной эффективностью. А здесь мы используем то, что раньше просто выбрасывалось в атмосферу. Это настоящая революция в малой энергетике.
— Не только в энергетике, — задумчиво ответил я. — Мы меняем сам подход к освоению месторождений. От временных промыслов, где добыча ведется варварскими методами, к постоянным индустриальным центрам с полным циклом переработки и использования всех ресурсов.
Успех мини-ТЭЦ стал еще одним шагом в превращении временного промысла в постоянный нефтяной центр. Вместе с узкоколейкой, поселком и газификацией мы создавали инфраструктуру, способную поддерживать долгосрочную разработку месторождения.
Впереди нас ждали новые амбициозные проекты — строительство нефтепровода, расширение жилого поселка, создание нефтеперерабатывающих мощностей. Но благодаря уже созданной базе каждый следующий шаг становился легче и увереннее.
Я еще не знал, что мини-ТЭЦ, созданная из подручных материалов в таежной глуши, вскоре станет образцом для десятков подобных установок по всему Советскому Союзу. Не знал, что наш опыт когенерации — одновременного производства тепла и электричества — впоследствии будет включен в учебники по энергетике.
Все это станет ясно позже. А пока, сейчас, мы просто радовались электрическому свету в бараках и теплу в столовой, считая гудение турбины лучшей музыкой нашего промысла.
Промозглый февральский воздух пробирал до костей, несмотря на прорезиненный плащ и меховую подкладку. Конец зимы в здешних краях выдался капризным. То оттепель, превращающая дороги в непролазное месиво, то внезапные заморозки, сковывающие землю ледяной коркой.
Я стоял на небольшом деревянном помосте, сооруженном для лучшего обзора, и наблюдал за укладкой очередного участка нефтепровода.
Рабочие в телогрейках и ватных штанах аккуратно устанавливали трубу в траншею. Бригадир Тимофеев, рыжебородый великан, командовал процессом, перекрикивая шум работающей техники. Его зычный голос разносился далеко по окрестностям:
— Опускай плавно! Левый край держи! Не перекашивай!
Позади меня кто-то осторожно покашлял. Обернувшись, я увидел Глушкова. В его руках белел конверт.
— Леонид Иванович, телеграмма из Москвы, срочная, — произнес он с необычной для него тревогой в голосе.
Я вскрыл конверт, быстро пробежал глазами текст. От Головачева, моего секретаря в московской конторе: «СРОЧНО ПОЗВОНИТЕ ПРОБЛЕМЫ В НАРКОМАТЕ ТЧК».
Такая лаконичность насторожила. Головачев обычно детализировал сообщения, а тут всего несколько слов. Значит, опасается писать открытым текстом. Это серьезно.
— Что-то случилось? — Глушков, заметив мое напряжение, подошел ближе.
— Возможно, — я сложил телеграмму и спрятал в карман. — Продолжайте работы. Мне нужно вернуться в штаб.
По дороге к поселку я мысленно перебирал возможные проблемы. Двенадцать километров нефтепровода уже проложены, темпы хорошие, несмотря на погодные условия. Строительство поселка идет по графику, мини-ТЭЦ работает исправно. Добыча нефти растет, качество подтверждено лабораторными анализами. Что могло пойти не так?
Поселок встретил меня кипучей деятельностью. Вдоль центральной улицы выросли два новых общежития улучшенной конструкции, достраивалось административное здание с башенкой.
Рядом с электростанцией рабочие монтировали новые линии электропередач. До чего же преобразилось это место за несколько месяцев! От временных бараков, с которых все начиналось, почти ничего не осталось.
В штабе проходила утренняя планерка. Рихтер, мой главный инженер и первый заместитель, обсуждал с начальниками участков план работ на день.
— Леонид Иванович, — обернулся он, заметив мое появление, — как раз собирались обсудить изменения в графике укладки труб. Из-за позавчерашней оттепели грунт на четырнадцатом километре оказался слишком подвижным. Кудряшов предлагает…
— Прошу прощения, — перебил я, — продолжайте без меня. Мне нужно срочно связаться с Москвой.
Рихтер удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. За месяцы совместной работы мы научились понимать друг друга с полуслова. Он молча кивнул и вернулся к обсуждению, а я направился к небольшому зданию переговорного пункта.
