То, что под видом черногорцев в Россию переселялись люди других национальностей, что в подавляющем большинстве это были сербы, российское руководство в конечном итоге знало. Так, в 1764 г. за вывод в Россию 1236 человек именно «славеносербского», а не черногорского народа Я. Эздемирович был произведен в чин подполковника и получил двойной надел земли в Новой Сербии86. Разницу между сербами и черногорцами тогда уже при российском дворе отчетливо понимали и не могли поэтому объединить их в одну этническую группу «славено-сербов». Таким образом, подсчеты показывают, что собственно черногорцев в Россию переселилось максимум около 200 человек, из которых около 30 вскоре самостоятельно вернулись на родину. Поэтому черногорский полк так и не был создан. Вместо него были сформированы черногорские кавалерийские эскадроны, которые после обучения в Пскове и Великих Луках влились в военные части русской армии, сражавшейся в Восточной Пруссии.
Оценивая в целом переселенческую политику Василия Петровича, следует все же признать ее удачной. Для Черногории с ее крайней скудостью людских ресурсов переселение даже 1 тыс. человек было успехом. Русская сторона не осталась в накладе, поскольку вместо обещанной 1 тыс. человек в Россию переселилось почти полторы тысячи. Российскому руководству по большому счету была не важна этническая принадлежность переселенцев, для него было главным то, что переселенцы оказались готовы воевать за Россию и помогать охранять и осваивать ее южные рубежи, что в конечном итоге и получилось.
Василий Петрович прибыл в Петербурге в феврале 1758 г., где сразу развернул энергичную деятельность. Он обращался с письмами в Синод, к вице-канцлеру М. И. Воронцову, фельдмаршалу П. И. Шувалову, императрице. В этих письмах митрополит информировал российское руководство о том тяжелом положении, в каком оказались черногорцы и соседние брдские племена после турецкого нашествия 1756 г., о мужестве и воинской доблести черногорцев. Одновременно он обратился с просьбами к русскому правительству о принятии черногорцев в российское подданство, об установлении ежегодной субсидии Черногории в размере 15 тыс. рублей, о направлении «для пребывания в их резиденции» постоянного российского представителя и пр.87. В этот приезд Василий Петрович преподнес Синоду щедрый дар – «Псалтырь древней печати нашей резиденции Цетинской митрополии», изданный при герцоге Черноевиче88. Этот псалтырь был напечатан в Ободской типографии, основанной на Цетинье Джураджем (Юрием) Црноевичем в 1493 г. Это была первая славянская типография на Балканах, печатавшая церковные книги на кириллице. Функционировала она до 1496 г. Таким образом, российский Синод, благодаря черногорскому митрополиту, стал обладателем редчайшего памятника славянского книгопечатания.
Для обращения к русскому двору Василием Петровичем был выбран неподходящий момент. Продолжалась война с Пруссией, и поэтому любое обострение отношений с Портой, в том числе и из-за черногорцев, было для России крайне нежелательно. Тем более что в эти дни А. М. Обресков доносил из Константинополя, что султан хочет войны с Россией89.
Если новый султан Мустафа III искал любого повода к войне, то задача русского двора сводилась к тому, чтобы не дать его. Поэтому 18 (29) мая 1758 г. последовал указ Елизаветы Петровны Коллегии иностранных дел о награждении черногорской делегации денежными суммами и золотыми медалями, выпущенными в честь коронации императрицы. В Черногорию для раздачи народу Елизавета Петровна распорядилась отправить 1000 «наших золотых портретов». Делегатам выделялось 2000 рублей на обратный проезд, а также Василию Петровичу «особливо» 1000 рублей 90. Кроме того, по распоряжению Синода митрополиту была выдана субсидия Цетиньскому монастырю (с 1755 по 1760 год включительно) и «проездные, отъездные и подводные» в размере 965 руб. 69 коп., а также богослужебные книги91.
Что же касается вопроса о приеме черногорцев в российское подданство, то Елизавета Петровна посчитала делать это нецелесообразным, поскольку для черногорцев оно могло обернуться бедой «по великой близости окружающих их неприятелей» и отдаленности от них Российской империи. Поэтому дело откладывалось до «лучших времен»92.
Отказывая в приеме черногорцев в подданство, российское руководство не отходило от политики покровительства Черногории. Так, в ответ на отказ Синода выдать Василию Петровичу архиерейское облачение, решением Конференции (высший совещательный орган при императрице) Синоду рекомендовалось удовлетворить просьбу митрополита, поскольку решение Синода противоречило «прежде оказанным милостям и покровительству российского двора Черногории»93. Следует заметить, что, оказывая фактически покровительство Черногории, русское правительство ни тогда, ни позже не заявляло об этом официально, не облекало его в международно-правовую форму, чего впоследствии будет неоднократно добиваться черногорское руководство.
