Возможно, ответ кроется в политической обстановке на Балканах. Династическое соперничество Сербии и Черногории не создавало спокойствия в регионе. Черногорский князь лелеял мечту о создании «Великой Черногории», которая объединила бы все сербские земли. В это время на стороне Николы были симпатии всех славян «от Софии и на всех территориях до Любляны и Праги»26. Для того, чтобы поднять свою популярность, Никола действовал в пику правящей в Сербии династии Обреновичей. В 1883 г. черногорский князь выдал свою любимую дочь Зорку замуж за потенциального претендента на сербский престол, Петра Карагеоргиевича. Играя на антиавстрийских и русофильских чувствах простых сербов, Никола «стал оказывать поддержку всем действиям, направленным на ослабление режима короля Милана, а по возможности и его свержение»27. Он вступил в контакт с представителями сербской Радикальной партии, в том числе с Николой Пашичем, который находился в изгнании в Болгарии. Черногорский князь обсуждал с радикалами возможность государственного переворота в Сербии с удалением династии Обреновичей28 и возведением на сербский престол Петра Карагеоргиевича или другого кандидата, пользующегося расположением России29.
Россия вела осторожную политическую линию и, выступая против вмешательства во внутренние дела Сербского государства, советовала черногорскому князю соблюдать осторожность и прекратить контакты с радикалами. Несмотря на эти предостережения, в Петербург продолжали поступать сведения о том, что Радикальная партия не только действует от имени черногорского князя, но и не без его ведома30. Сербский король постарался договориться с радикалами. Он передал власть своему сыну, заручившись при этом поддержкой Петербурга, а самое главное – радикалов, которые настояли на принятии в декабре 1888 г. конституции. Таким образом, при косвенном участии Николы, Россия начала восстанавливать хорошие отношения с Сербией. Возможно, в том числе и поэтому черногорский князь был весьма тепло встречен в Петербурге, его роль и значение были оценены по достоинству, да так, что Романовы не погнушались принять в свою семью двух дочерей черногорского князя. Не только Черногории были выгодны эти брачные союзы. Россия увидела в Черногории и, в первую очередь, в Николе такого союзника, в лице которого она могла бы получить рычаги влияния на Балканах.
Действительно, в это время популярность Николы на Балканах была столь велика, что он по праву мог назвать себя выразителем взглядов и чаяний «народа юго-славян» 31. Это было то время, когда по одному слову черногорского князя могло вспыхнуть восстание в Боснии или свершиться государственный переворот в Сербии. И лишь Россия могла сдержать эти нежелательные шаги, предотвратить события, которые могли бы привести к страшным последствиям и вылиться в европейскую войну.
Политика России была направлена на ослабление противоречий на Балканах, на сближение югославянских народов и, в первую очередь, их правителей. Отношения между Сербией и Черногорией постепенно налаживались. В 1890 г. регентский совет и правительство Пашича подписали договор с князем Николой о совместной политической деятельности среди славянского населения в Европейской Турции. В 1891 г. между ними был заключен торговый трактат, что вызвало одобрение России.
Одновременно налаживались и русско-сербские отношения, в результате чего роль Черногории в балканской политике России уменьшалась, что, конечно, не могло не задевать черногорского князя. В1891 г. с визитом в Петербург приехал юный король Александр Обренович с Й. Ристичем и Н. Пашичем. Помимо нормализации русско-сербских отношений Россия вела политику по сближению Сербии и Черногории, служащих плацдармом для Балканского союза. В 1894 г. в Петербурге состоялась встреча черногорского князя Николы и сербского короля Александра, которые договорились устранить все распри. Несмотря на это обещание, Никола неохотно шел на сближение с Сербией. С одной стороны, в нем говорили чувства общеславянского патриотизма, объединения всех югославян, и даже больше – всех балканских народов, а с другой – амбиции, которые не давали ему пойти на компромисс с Сербией. Никола более не был согласен, как в 1866–1867 гг., пожертвовать своим троном и именем своей страны ради высокой цели объединения всех югославян в одно государство во главе с Сербией. Он хотел сам встать во главе будущего югославянского объединения.
Во всяком случае, факт остается фактом – визит черногорского князя в Петербург в 1891 г. не был столь блистательным, как визит 1889 г.
Дом Романовых имел одну показательную традицию: обычно в честь гостивших коронованных особ на церковных службах все члены императорской семьи должны были надевать ленты страны гостя. Однако в 1891 г. Романовы не желали «слишком баловать "единственного верного и честного друга России"», поэтому в виде приложения к приглашению на заутреню гостям принесли специальную повестку, предлагающую быть в «русских лентах», несмотря на присутствие этого в своем роде тоже иностранного монарха»32.
