— Я бы с радостью закончил, да ты против будешь, — пнул дверной косяк и хмыкнул. Хозяйка дома подпирала стену и по цвету лица сравнялась с серым камнем. Ее взгляд бездумно блуждал по окрестностям, перепрыгивая с кустарников дикой ежевики к торчащему вдали путевому столбу, но вряд ли она что-то видела. И тонкие, придушенные всхлипы грозили обернуться настоящей истерикой.
— Анни, — позвал Армон.
Я скривился.
— Иди оденься, гроза невинных девиц, — буркнул напарнику.
— Но…
— Иди. У нас мало времени.
Армон помялся, но согласно кивнул. И он помнил, что в таверне осталась моя кровь, значит, это убежище скоро перестанет быть таковым. По следу крови сюда придут ловцы или тот синекосый. Вряд ли он остановится на достигнутом. Ежонный глот и проклятая Изнанка, как он узнал о книге? А обо мне? Что ему нужно?
Армон бросил еще один обеспокоенный взгляд на Одри, что обхватила себя руками и покачивалась из стороны в сторону.
— Топай уже, я ее… успокою.
— Надеюсь, не навсегда, — пробурчал напарник, отпирая дверь.
Я с досадой присел рядом с девушкой. Зрачки у нее были расширены и взгляд расфокусированный, кажется, она меня даже не заметила. Я подумал и поднял ладонь, намереваясь отвесить ей пощечину, насколько я знаю, это средство всегда помогает. Но тут Одри словно очнулась и уставилась на меня, с поднятой рукой.
— Они все умерли? Лекс, они что, все умерли?
Я поскреб зарастающий щетиной подбородок. Бездна, опять забыл обновить заговор остановки растительности на лице. Ну да ладно.
— Лекс?
Дымчатые глаза с розовой каемкой уставились на меня с такой надеждой, что я даже почувствовал себя неуютно.
— Конечно, они все умерли, — пренебрежительно пожал плечами. — И если бы мы так спешно не унесли ноги, то тоже остались бы там, с вывороченными потрохами, без воспоминаний и души. И даже некроманты не подняли бы, сдохнуть от заклятия хшара это тебе не под телегу попасть…
Одри как-то странно хлюпнула горлом, булькнула носом и прижала ладони ко рту. Ее лицо стало совсем белым. Как-то плохо она успокаивалась. Кажется, все-таки придется ее слегка хлопнуть…
— Ну мы же живы, — утешил я. — И если ты быстренько поднимешь свой зад и соберешь вещички, то есть шанс еще немного потоптать эту землю. Так что…
— Лекс, ты что, совсем бесчувственный? — хрипло выдавила Одри. — Ты не понимаешь? Там же были люди. Женщины… Мальчик… Он же ребенок! Совсем еще ребенок! Ты понимаешь?
— Ну не повезло, — хмыкнул я. — Или наоборот, повезло. Что его ждало? Еще стянул бы пару кошелей и угодил в застенки, не все такие добряки, как Армон… Девки и вовсе — расходный товар, больше — меньше, кто их считает… Вот Шуара жаль. — Снова потер щетину. — Он варил отличный перцовый хелль. Теперь вот рецепт так с ним и умер, а мне это ядреное пойло нравилось…
Рука Одри взлетела так резко, что я даже удивился. Надо же, а прикидывалась полудохлой. Правда, это не помешало мне ее запястье перехватить.
— А вот бить меня на сегодня достаточно. Надоело. — Сжал ей запястье и оттолкнул. Кажется, слишком сильно, потому что Одри качнулась и упала, неловко завалившись на бок. И снова всхлипнула. Де-е-емоны! На Изнанке и то приятнее! Гнойник мне на язык, фу-фу.
— Слушай, ну что ты как маленькая, — я снова присел рядом. — Люди каждый день мрут. — Попытался вспомнить, что там говорит Богиня Равновесия об этом процессе. — На все воля и дурное настроение Плетущей Полотно Судьбы, или как там ее звать-то… И сегодня Богиня оказалась не выспавшейся и похмельной, так что кому-то не повезло! Их там всего-то и было пятеро, не велика потеря… — Девушка всхлипнула. — Одри, или ты сейчас же придешь в себя и отправишься собираться, или уходим без тебя. Ты поняла?
Она закрыла ладонями лицо и затихла. Нехорошо так затихла.
Я поднялся — ноги затекли — и хмуро посмотрел на скрючившуюся у стены фигурку. Вот проклятие. Оставить ее все равно не получится, Армон с собой потащит. А если девушка будет болтаться в его руках чучелом и реветь на весь Кайер, то далеко мы не уйдем.
Ну и как ее приводить в чувство?
Может, вылить на нее ведро воды? Тогда она будет не только орущей, но еще и мокрой. И жалеть себя и весь мир станет еще сильнее.
Кроме крепкой пощечины, мне в голову приходил лишь один вариант. Надо отвлечь ее от той картины, что Одри раз за разом прокручивала в своей голове. Не спорю, картинка выходила гаденькая…
