Посреди пустоши высились руины замка. Хьёльд помнил, каким он был огромным и страшно-прекрасным в своём зловещем великолепии. Поистине необъятный, с залами, в которых могли бы уместиться целые человеческие посёлки, сложенный из дымчато-белого камня, который сверкал, как свежий снег, едва солнечный луч, пробившись сквозь завесу облаков, поглаживал его шпили! Хьёльд приблизился к развалинам и не смог сдержать восторженного вздоха. Устрашающие украшения карнизов и колонн до сих пор сохранились, и на альюда взирали горгульи с козлиными рогами и оперёнными крыльями, танцующие скелеты опоясывали остатки цоколя, а на части уцелевшей галереи горельефы изображали людей, умирающих в страшных мучениях.
Хьёльд прикоснулся ладонью к одной из колонн. Белый камень сверкнул под его пальцами, и по руинам пробежала дрожь. Хьёльд стиснул зубы, готовясь встретиться лицом к лицу с врагом.
Через несколько мгновений Хьёльд почувствовал, что за спиной у него кто-то есть. Он ожидал волн мощи, которые чувствуются, когда рядом появляется Вольфзунд, но на деле сила была едва ощутимой. Он обернулся и увидел Ленарда с горбатым рыжим мужчиной. На лице Ленарда читалось потрясение. У рыжего не было настоящего тела – всего лишь умелая иллюзия. Хьёльд положил ладонь на грудь и учтиво поклонился.
– Что ты тут делаешь? – спросил Ленард. Его голос прозвучал звонко и суетливо.
– Приветствую, малыш Хьёльд, – без выражения произнёс горбун. – Узнаёшь своего прежнего хозяина?
«Ты убил моих родителей. Ты хотел убить и нас с сестрой. Ты никогда не был моим хозяином».
Хьёльд испугался, что его мысли прозвучали слишком громко.
– Узнаю вас, господин Эллекен. И приветствую.
Рыжий прищурил голубые глаза.
– А ты не лебезишь. Мне это нравится. Не люблю пустых разговоров, ты знаешь. Говори, зачем пожаловал. Мой сынок подослал? Хочет попросить у папочки прощения, но боится прийти лично?
Хьёльд сглотнул. Он надеялся на долгий разговор, из тех, в которых каждый говорит много, но, по сути, не говорит ничего. Эллекен захотел прямолинейности, и Хьёльд понял, что ему тоже придётся говорить прямо. Настолько прямо, насколько возможно, но при этом не выдать ни слова правды.
– Я услышал о том, что вам удалось вернуться. Это поистине удивительно. Я убедился, что вашу силу не так-то просто сломить.
– Верно. – Эллекен пригладил бороду, не сводя взгляда с Хьёльда. Хьёльд почувствовал себя глупым мальчишкой.
– Если вы собираете приспешников, то я готов служить вам.
Ленард вытаращил глаза. Хьёльд старался не смотреть на него, сосредоточившись на Эллекене. «Поверь, поверь, – он пытался навязать ему мысль так осторожно, как только мог. – Я буду служить тебе сейчас, когда у тебя почти нет союзников».
Эллекен долго смотрел на него, едва заметно ухмыляясь в бороду, а потом повернулся к Ленарду.
– Что скажешь? Возьмём его?
– Я… Господин… – Ленард растерялся, переводя взгляд то на одного, то на другого. Его зелёный камзол в тусклом свете пасмурного дня казался дымно-болотным, а каштановые волосы – пепельно-серыми. – Это странно. Хьёльд всегда был предан Вольфзунду.
– Вот именно, – кивнул Эллекен. – Очень ценное приобретение для наших пока немногочисленных рядов. Не находишь?
– Но… Он…
Ленард замолчал, замер с глупо открытым ртом. Хьёльд выдохнул, стараясь не показывать своего облегчения. «Спасибо, Первый Волшебник».
– Ты пришёл как раз вовремя, мальчик. – Эллекен махнул ему рукой, приглашая в руины замка. – Я хотел кое-что показать Ленарду. Чернокнижника мы с собой не взяли: он слишком молод и слаб для такого, пусть наберётся сил, общаясь с красавицами. Идём. Прекрасная чёрная магия помогла мне не только вновь предстать перед вами, но и вернула мне кое-что ещё.
Эллекен повёл их под арочный свод, готовый вот-вот обрушиться им на головы, но удерживаемый невидимой силой. У огромного зала не было потолка: он рухнул много столетий назад, когда Вольфзунд уничтожил отцовский замок, и чёрно-белый глянцевый пол почти полностью устилали руины верхних этажей. Хьёльду стало не по себе. Об этом месте ходило много толков, один зловещее другого. После того, как место Эллекена занял его сын, альюды предпочитали обходить развалины замка бывшего Владыки стороной. Кто-то боялся, что в руинах может ещё теплиться сила погубленного хозяина, кто-то думал, что на развалинах лежит проклятие. От замка действительно веяло мощью, тёмной и напористой до тошноты, и Хьёльду приходилось прилагать усилия, чтобы не отказаться от своего замысла и не покинуть это место.
– Меня приятно удивило одно обстоятельство, – бросил Эллекен через плечо своим сопровождающим. – Я не ожидал, что мальчик соберёт столько силы, чтобы излить её в моих владениях. Пока что младший сын дал мне куда больше, чем старший.
