– Где ты, Карась? – Натуралист поддержал Сергея Евгеньевича, но в ответ только дунул ветер, на секунду разогнав клочья тумана впереди. Как будто мелькнуло что-то.
Трофимов выставил руку, опасаясь, что еще кто-то сорвется с места и стремглав убежит вперед.
– Идем вместе.
Ган оттолкнул первого помощника и Ингу, пошел первым – сейчас было уже не до субординации. Выставил обрез перед собой, в левую руку взял «Макаров». Метров через пятнадцать услышали всхлипы. Вскоре обнаружили каюту с приоткрытой дверью, слышно было, как возился там кто-то.
– Карась? – позвала Инга. – Ты?
Всхлипы стали громче, забубнил голос, но что именно, было не разобрать.
– Карась?! – уже громче произнес Натуралист.
Ган наступил на непонятный предмет, оступился. Глянул под ноги – окровавленная отвертка. Показал остальным.
– Карась, ответь, ты там?
Ган знаками показал Трофимову, что сейчас откроет дверь, пусть тот приготовится. Он мысленно досчитал до трех, сунул осторожно обрез в щель и навалился плечом. Дверь распахнулась. В небольшую каюту, половину которой занимал остов кровати, ворвался рассеянный свет туманного дня. В углу, отвернувшись лицом к стене, стоял Карась, всхлипывая.
– Карась, что с тобой? – Инга сделала шаг вперед, но Ган преградил ей дорогу рукой.
– Не надо, – одними губами произнес он бесшумно.
– Карась, все хорошо, пойдем с нами. – Ган старался говорить негромко и спокойно. Если у человека срыв, то точно не надо на него орать, обвинять в чем-то или требовать. Он повторил: – Все будет хорошо.
– Не будет. – Сквозь всхлипы голос Карася был почти неузнаваем. – Мы прокляты, как и это место.
Плащ и футболка на спине были вспороты вдоль позвоночника. «Зацепился, что ли, за железку какую?» – мелькнула мысль. Но не все было так просто, он разглядел на обнаженной коже спины буквы, аккуратно вырезанные чем-то острым. Кажется, там были имена каждого из членов команды. Не успел Ган удивиться этому факту, как Карась стал медленно поворачиваться, и все охнули, когда увидели, что его руки залиты кровью.
– Ты что натворил?
Только сейчас Ган перевел взгляд с лица на руки несчастного.
– Ох…
Вместо глаз у несчастного были кровавые потеки, несложно было понять, что он отверткой сам себе выколол глаза. Видно, человек тронулся умом. У Инги подкосились ноги, и она села на корточки, оперлась рукой об пол.
– Зачем? – выдохнула она.
– Это все проклятие корабля. – Карась то ли смеялся, то ли плакал, вот только слезы не могли уже течь из глаз, которых не было. Жуткое зрелище.
– Вы все умрете. – Он в отчаянии затряс головой, дернулся, ткнулся об угол кровати, ножка ее не выдержала и вырвалась из креплений. Кровать осела и перекосилась. – Я просто не хотел видеть вашу смерть. – Он беззвучно зарыдал, открывая рот, как рыба в воде. – Они сказали мне…
– Кто сказал? – перебил Трофимов.
– Просто не хотел видеть…
– Да кто, блядь, тебе сказал?! – заорал Натуралист, в отчаянии вцепившись себе в волосы.
– Они.
– Кто они?
– Они разговаривают со мной, они – тьма, они – хозяева.
– Карась, послушай. – Ган снова заговорил. – Пойдем отсюда, мы сядем на лодку и уплывем. Ты… – его голос дрогнул, – поправишься.
– Вы что, не понимаете? – Спокойный когда-то Карась сорвался на визг. – Они вас никуда не отпустят! Вы останетесь гнить здесь, ваши души сожрут!
Рука его потянулась к поясу, стала расстегивать кобуру.
– Карась, остановись!
Но тот продолжал рвать кобуру – застежка никак не поддавалась.
– Успокойся, ты не в себе!
Застежка наконец сдалась, Карась потянул за вытяжной ремешок, петлей обвивающий пистолет, оружие легло в ладонь. Ган направил обрез в грудь сошедшему с ума товарищу.
– Будь другом, перестань, а? У меня палец может и дрогнуть.
Он уже готов был стрелять на опережение, но Карась и не думал палить в них. Рука с пистолетом прочертила дугу, не угрожая присутствующим, несчастный завел ствол прямо в рот. Губы продолжали двигаться, пытаясь что-то сказать. Как будто руки и голова существовали отдельно друг друга. Трофимов кинулся из-за спины Гана, но опоздал. Палец выжал спусковой крючок, затылок разлетелся на тысячу осколков, стену заляпало кровью и мозгами. Карась медленно осел по стене, за ним протянулся кровавый след. Маска без глаз уставилась на колонистов, из приоткрытого рта протянулась кровавая слюна.
– Ну, пиздец. – Ган стукнул кулаком в стену.
– Уходим, на хер, отсюда! – Трофимов направился к выходу из каюты.
– А Тихон? – Инга встала на его пути. – А все за одного?
– Рискуем погибнуть все из-за одного. Ты же видишь, что происходит. – Он мягко подвинул ее в сторону.
Натуралист поддержал. Ган был вынужден согласиться – чем дальше, тем хуже становилось. Свою недавнюю пламенную речь хотелось забыть, голос разума подсказывал, что погибнуть могут все. А закат, судя по всему, уже не за горами. Ночью оставаться на лайнере совсем не хотелось.
