Сгодились ветхие одеяла, которые забрали с мест их бывших ночевок. Холод земли практически не ощущался сквозь толстый слой листвы и веток; из пледов и одеял Ган смастерил нечто вроде кокона, в который они и залезли. Легли, согревая друг друга. Ган обнял Надю покрепче, зарылся в ее волосы.
– Долго нам еще? – шепнула девушка.
– Надеюсь, что нет, никогда не знаешь наверняка. Чего загадывать?
– Я уже устала от этой выматывающей дороги.
– Понимаю. Но ведь среди этих мразей из Тайной Канцелярии жилось не легче? Сейчас ты хотя бы свободна.
– Свобода… – как заклинание, повторила Надя. – Свобода… Я не знаю, что это. Я никогда в своей жизни не была свободна.
– А сейчас?
– Это больше напоминает бегство от несвободы. А ты свободен? Какая она, эта свобода?
Ган подумал и ответил:
– Одно точно могу сказать – я никогда никому не принадлежал. Как вещь, как слуга, как раб. Наверное, это и есть свобода.
– Тогда тебе повезло. Спи.
А через несколько дней они выехали к промзоне. Слева тянулись в небо уцелевшие трубы местной ТЭЦ, прямо по курсу возвышались серо-зеленые корпуса завода. Беглец сверился с картой, поднял глаза на спутницу.
– Волгодонск!
Буер замер на расстоянии от огороженной территории заводских корпусов, не приближаясь. Ган уже издали заметил торчащие вышки – там явно обитали люди, и периметр неплохо охранялся. Зачем лезть туда, куда не надо? Проще объехать стороной.
Застывшая земля медленно покрывалась снежной крупой, на торчавшей сухой траве искрилась изморозь. Завыла дикая собака, высунула морду из-за ближайших деревьев, выдала чужаков с потрохами. Мужчина разложил на коленях карту, прочертил пальцем примерный маршрут вдоль синего пятна Цимлянского водохранилища.
– Не нравится мне этот забор, и вышки не нравятся, – сказала Надя. – Мрачное какое-то все.
Из-за небольшого строения выскользнула фигурка и не спеша направилась к ним. Она росла в размерах, пока не превратилась в медленно бредущего старика в плаще. Его голову украшала видавшая виды ушанка, стоптанные сапоги явно нуждались в ремонте. Не дойдя до них метров десять, он замер, уставился с любопытством на буер.
– Из с-степных, что ли? Вроде не п-похожи. Откудова?
Старик заикался, но не от волнения или страха. Было видно, что его не пугает ни средство передвижения, ни экипаж из двух человек.
– Что? – Ган не понял, чего хочет от него этот дед. – Ты переговорщик, что ли?
– Я с-сам по себе. По делам иду.
– Ну-ну. Ты бесстрашный, дед?
– Я уже в т-том возрасте, когда нет смысла бояться.
– Ладно, расскажи-ка мне, как лучше до Цимлянска добраться. Какая дорога сохраннее, опасно ли через город идти?
– Ого! – Старик неподдельно удивился. – П-приезжие, ага. В Цимлянск вам попасть не так-то п-просто будет. Моста в старый город д-давно нет. – Заметив удивление Гана, пояснил. – В ту часть, которая отделена з-заливом. По Цимлянской ГЭС вдарили в п-последнюю войну, никакого сообщения с г-городом н-нет. Если хотите т-туда попасть, то лучше всего морем. Тем более т-там спокойнее стало. – Старик огляделся. – Вы бы н-не задерживались тут, а то не ровен ч-час степные нагрянут.
– Степные?
– Д-дикари, кочевники, выродки. Н-называйте, как хотите, легче не с-станет. Они уже д-давно утратили все человеческое, к-крадут людей, нападают, грабят. Х-хотя мы их в п-последний раз, пару лет н-назад, здорово потрепали, с тех пор реже с-соваться стали, на более слабые общины п-переключились[8].
– Ясно.
– С дороги не ус-стали? – спохватился собеседник. – А то можно зарулить к атоммашевцам. Н-не волнуйтесь, отнесутся н-нормально.
– Нет, не в этот раз.
– Хотите, п-провожу к переправе?
– Тебе-то что с этого, дед?
– Н-не знаю, помочь хочу, с-скучно.
– А хрен с тобой, запрыгивай.
Ган помог старику залезть в сухопутную лодку, усадил его на скамью рядом с Надей.
– Ну, веди, проводник.
Скрипнул буер, покатил по степи.
– Н-налево, там объехать м-можно, кроме собак, никого нет. Раньше места поопаснее были, тут в округе жуть водилась, даже з-звери боялись ее. П-прозвали Кошмаром. Но один человек р-разобрался с ней. Хороший ч-человек. А там, – старик показал назад, – видели свалку? – Беглец кивнул. – Чудак один живет, построил себе хату п-прямо под кучей м-мусора. Чучельником зовут.
Гана не интересовали местные герои, но грубить и прерывать собеседника он не захотел.
– Шизанутый он, – собеседник покрутил пальцем у виска, – чучела мутантов хранит, в-вот и прозвали так.
– Ты это, – все же прервал его беглец, – не Сусанин, часом? А то зубы заговоришь, а сам заведешь куда. Попадали мы уже на таких, знай, стреляю я метко, а с двух метров не промахнусь.
– Т-ты чего? – Старик даже обиделся. – Могу и не п-провожать, добирайтесь сами тогда. Сразу видно, хороших людей мало в-встречали.
– Да ладно уж, сиди, – миролюбиво отозвался мужчина и потянул деда за рукав плаща обратно на скамью. – Хороших людей я встречал достаточно, только вот благодаря плохим людям они уже давно в живых не числятся. Без обид.
– Ну, а как жизнь в целом здесь? – спросила Надя.
