Один из них был с перебинтованной лодыжкой. Он стоял рядом с машиной, оперевшись на крыло, и чего-то объяснял краснощекому менту с погонами капитана.
Сальмон затормозил, несколько метров не доезжая до маршрутки, возле которой уже никого не осталось, кроме самого водителя. Леха достал трубу и набрал номер. Долго никто не отвечал. Потом он увидел, как от группы ментов отделился человек небольшого роста и проковылял метров на двадцать вперед. Когда он достал из кармана телефонную трубку, в трубе Лехи щелкнул контакт.
– Локоть, чего там у вас? – спросил Леха, вглядываясь вперед.
– Ты не мог другое время выбрать? – огрызнулся Локтев. – Не видишь, у нас планерка?
– Кончай, блин, трындеть, Локоть, – Леха был настроен категорично. – Чего там у вас? Где парни с девкой? И что это за собрание?
– Это сочинские, – пояснил Локтев. – Парни с девкой от нас сдернули в сторону виноградников, лейтенант ногу подвернул, теперь на их поиски бросится вся сочинская ментовка.
– Ого, – передернул плечами Леха, – это нам не в кайф. Кстати, шеф велел тебе бабульки передать.
– Только не сейчас, Леха, ты что! – выдохнул в трубку Локтев. – Даже не думай об этом. Потом. Сейчас сочинские отвалят, потом и мы двинемся, а бабки как-нибудь вечерком мне завези, если не трудно.
– О’кей, Локоть, как-нибудь… – Леха отключил трубку. – Блядство. – Он повернулся к Сальмону. – За этими придурками будет теперь вся сочинская ментовка гоняться. Нужно что-то придумать.
– Да чего тут думать-то, – Сальмон пожал плечами, – трясти надо.
– Все бы тебе трясти, – вздохнул Леха и набрал номер шефа, чтобы доложить ситуацию.
Иннокентий вернулся к проволочному ограждению, держа в руках срезанные сучья. Он протянул один Валентину, другой – Юрке, а третий оставил себе. Ребята просунули сучья в прорехи колючки и принялись разводить их в стороны. Это заняло какое-то время. Галина уныло созерцала работу трех парней.
– А в обход как-то нельзя? – Вид развороченной колючей проволки наполнил ее безотчетным страхом.
Словно это было не проникновение на участок экспериментального хозяйства, а побег из концлагеря. Наконец образовался сносный прогал. Первым на территорию хозяйства вполз своим змееподобным телом Валентин. За ним последовал Юрка, третьей должна была стать Галина. Она с опаской посмотрела на Иннокентия, пожала плечами, выражая сомнение в целесообразности предприятия, и влезла в дыру. Иннокентий проник на территорию последним.
Насколько хватало глаз, рядами шли виноградные шпалеры. Бесконечные зеленые ряды подвязанных лоз тянулись до самого горизонта. Справа, на холме возвышался дубовый лес. Деревья, со стволами, обвитыми ломоносами, сассапарилями, плющом, казалось, не пропускали света. Сплошной изумрудной стеной стояли эти великаны.
– Не пойму, чего здесь может быть секретного, – усмехнулся Валентин.
– Ну как же, – возразил Юрий, – здесь проводят всякие там скрещивания – одних сортов винограда, например, с другими.
А ты на своих подошвах можешь принести заразу… -…и тем разрушить планы тех, кто отдает селекции свои лучшие годы, – шутливо подхватила Галина.
– А ты, – зыркнул на Юрия, как всегда, обиженный Валентин, – не можешь принести каких-нибудь возбудителей?
– Конечно, могу, я же не стерилен, – глухо рассмеялся Юрий.
– А вы уверены, что мы правильно движемся? – поинтересовалась Галина.
– А как еще мы можем двигаться? – улыбнулся Юрий, потихоньку вживающийся в группу.
– Можно определить по солнцу, – веско сказал Иннокентий. – Нам нужен северо-восток. Что мы и имеем, – он замер на месте, глядя на расплавленный в лазури солнечный шар.
– Ага, – Юрий тоже задрал голову.
– Странно все же посреди дикой природы видеть такие ровные ряды…
Кто все это высаживал, прививал, растил? – восхищенно удивлялась Галина.
– На земле чудаков хватает, – пренебрежительно отозвался Валентин.
– Ну почему чудаков? – не согласилась Галина. – Только потому, что ты привык бездельничать и результат чужой работы тебя нервирует?
– Ничего меня не нервирует, – огрызнулся Валентин.
– Зачем опять ссориться? – с недоумением взглянул на брата и сестру Юрка.
– Это нас развлекает, – усмехнулся Валентин. – Кругом одно и то же, сплошная скука… Надо же как-то себя взбадривать!
Он бросил заговорщически-влюбленный взгляд на сестру, но та холодно проигнорировала его. Валентин надул губы и замкнулся. Иннокентий старался не думать об этой странной двоице – брате и сестре. Он решил выкинуть Галину из головы. Что он в ней нашел? Смутьянка, умеющая прикинуться иной раз ласковой кошкой! Он и не таких видывал. И потом, кто поручится, что между ней и Валентином не было сомнительной близости?
Эта парочка заслуживает усиленного внимания со стороны лучшего из мировых психоаналитиков.
Он скосил глаза на шагающую рядом Галину. Солнце трепетало в ее прядях, вспыхивая на мягких темных сгибах пушистыми искрами. Свет одевал девичью фигуру, и она казалась почти бестелесной. На ум Иннокентия пришли давно забытые строки «Ангел пробегает сквозь вспышку света…».
