— Все в порядке. Ничего серьезного нет, а мелкие нарушения я убрал. Но не забывай, что сейчас ты пятнадцатилетняя девчонка. И прежние физические нагрузки пока не потянешь.
— Знаю… Ганс, начинаем работать. Приводи этих «революционеров» в чувство. Действуем по твоей методике. Мне в кресло сесть, или можно на ногах остаться?
— Лучше сядь в кресло. А то, еще грохнешься. Тельце у тебя сейчас очень уж хилое. Ничего, расстояние позволяет. С кого начнем? С полковника, или с его «шестерок»?
— С полковника. Вряд-ли «шестерки» что-то важное знают…
Устраиваюсь с удобством в мягком кресле, и снова знакомое ощущение «дуновения ветерка» в голове. Ганс привел полковника в чувство, но не позволяет ему даже шевельнуть пальцем, или сказать слово. И пока господин полковник пребывает в состоянии перманентного охренения от непонятной «чертовщины», я спокойно роюсь в его памяти. В памяти человека, всего лишь несколько минут назад собиравшегося меня убить. Конечно, не меня лично, а Елизавету, но это дела не меняет. Отныне я — Елизавета Николаевна Романова. Нравится это кому-то, или нет…
Вскоре становится ясно, что господин полковник не входит в число руководителей переворота. Он сам у них на побегушках. Но знает много интересного. В том числе и некоторых «тузов», замешанных в сем богопротивном деле. В число которых входят канцлер Нессельроде (как-то даже неудивительно!), граф Уваров (хоть и находящийся сейчас не у дел), князь Юсупов (ради такого дела даже вернувшийся из Европы «раньше времени»), а также неофициальные «великие князья» — Нарышкин и Мещерский, — бастарды императора Александра Первого. Что, в принципе, тоже неудивительно. Компания подобралась весьма колоритная. И это только те из главарей заговора, о ком полковник Эстерман знает достоверно. А кроме них хватает бунтовщиков рангом помельче. М-м-да… Придется вести себя, как Иоанн Грозный, прозванный за свою жестокость Васильевичем. По-другому не получится. И свой Малюта Скуратов мне бы точно не помешал…
Закончив с полковником, занялись его «шестерками», но там ничего важного узнать не удалось. Оба были из личных головорезов полковника, осуществляя лишь разные темные дела и «силовые акции». В данный момент присматривали за Елизаветой и слугами, которых выделили ей в помощь. Они же и пресекли попытку побега, когда одна горничная согласилась мне помочь и попыталась вывести из особняка. Вообще-то, не мне, а Елизавете, но сейчас это уже неважно. Девчонка знала, чем рискует, и я не брошу ее в этом гадюшнике. Российская императрица Елизавета Вторая добро помнит. Надеюсь, что горничная еще жива.
Закончив сбор информации и разорвав ментальный контакт, встаю из кресла и ударами стилета приканчиваю бугаев. Они мне больше не нужны. Бить стараюсь так, чтобы не запачкать платье кровью. И лишь после этого подхожу к полковнику, который смотрит на меня с суеверным ужасом. Очень хочется сохранить мерзавца для суда и показательной казни, но он узнал много лишнего. А стирать ему память нет смысла. Поэтому прощайте, господин полковник! Удар стилета, и свидетелей «чертовщины» больше нет. Теперь надо срочно уходить. Поскольку в доме еще есть люди, связанные с заговорщиками. Но на их беду мне известно, кто именно.
Из памяти пленных знаю планировку всего особняка, что в моем положении большой плюс. Плюс также то, что Елизавету, сразу же, как поймали при попытке к бегству, сюда притащили в верхней одежде. Поэтому не надо искать шапку и шубу, которая удачно скрывает весь мой «арсенал». АДМ занимает место у меня на плече, мимикрируя под мех шубы, поэтому практически не заметен. Ганс предложил, чтобы я спрятал его под шубу, поскольку он и оттуда сможет работать, используя мое зрение, но сейчас лучше не рисковать. Все же, при открытом положении у него больше возможностей. Сейчас только случайной пули мне не хватало. Все, пора…
