Унеслись служивые выполнять распоряжение своей императрицы, а я подумаю, что делать дальше. Пока все идет не так уж плохо. Кавалергарды, кто не был замешан в заговоре, перешли на мою сторону. Один из заговорщиков ликвидирован, один арестован с предъявлением обвинений, а втянутые в заговор солдаты прикинулись ветошью и не отсвечивают, надеясь, что пронесет. Ну и ладно, я не против. Будут сидеть тихо — пусть живут. Устраивать репрессии среди нижних чинов не стоит. Наоборот, лучше прилюдно простить вовремя раскаявшихся. А вот с благородиями, высокоблагородиями и превосходительствами будем разбираться с каждым индивидуально. Если до прибытия жандармов удастся сохранить произошедшее в тайне, то можно надеяться, что главари заговорщиков не успеют сбежать. Но тут уже все зависит от надежности охраны. В которой я совершенно не уверен. Все же, для таких специфических функций кавалергардов не готовят. Можно, конечно, подключить к наблюдению Ганса. Но для этого ему надо все время находиться снаружи дома, и никак не получится залегендировать «несчастный случай» с теми, кто захочет улизнуть в город, несмотря на запрет покидать территорию особняка. Поэтому в данный момент нужно держать Ганса поблизости. Как он справедливо сказал, тельце у меня сейчас очень хилое, и не сможет противостоять даже не очень сильному супостату. Так что, не будем рисковать.
Ждать приходится недолго. Мотивация для сотрудничества у господина дворецкого железная, поэтому очень скоро раздается стук в дверь, и в гостиную входит Милорадович с двумя кавалергардами и перепуганной хорошенькой девчушкой возрастом даже чуть меньше, чем я нынешний… Вернее, нынешняя… Ладно, это в данный момент несущественно.
— Ваше Императорское Высочество, горничная Марта доставлена!
— Благодарю Вас, Дмитрий Михайлович. Марта, рада видеть тебя в добром здравии. Но мне кажется, что это твое ненастоящее имя? На немку ты совершенно не похожа.
— Да, Ваше Императорское Высочество. До того, как в услужение к барину взяли, Настей звали. Но барину не понравилось. Вот и стал меня Мартой называть.
— Теперь понятно. Что же, Анастасия, могу тебя порадовать. Ты единственная из прислуги этого бунтовщика, кто не побоялся мне помочь. Пусть не получилось, но сам факт для меня очень важен. Дарую тебе за это вольную и сто рублей золотом. Можешь вернуться к родителям в деревню, если хочешь. Но только, сама понимаешь, там тебя ничего хорошего не ждет. Поэтому предлагаю тебе службу. Мне нужны верные люди в своем ближайшем окружении. Пойдешь ко мне камеристкой?
— Ваше Императорское Высочество, век за Вас буду Бога молить, верой и правдой служить! Заберите меня отсюда!
И несчастная девчушка падает мне в ноги, а на глазах наворачиваются слезы. Никак не привыкну к такому проявлению чувств у аборигенов. Но надо соответствовать эпохе. Я ведь теперь российская самодержица… твою мать…
— Встань, Настя. Негоже честным российским подданным поклоны в пол бить. Не при боярской думе живем. Пращур мой Петр Великий этого не любил, и я не люблю. Дмитрий Михайлович, девица Анастасия принята на службу моей личной камеристкой и поедет со мной. Выделите ей людей в помощь собраться, и как закончит, пусть ко мне придет. Если кто из дворни попробует воспрепятствовать, не церемониться. С этими бунтовщиками еще будет отдельный разговор…
